-- В чем дело?.
Фон Вегерт слышит эти вопросы, голоса так знакомы... И вдруг ослепительно сверкнуло воспоминание! Да ведь это Морган и Краузе, те самые, с которыми он разбирался в вопросе о кон-и-гутском камне.
-- Кон-и-Гут...
Мысль продолжает сверлить его мозг... Вот еще, еще немножко, и он воспримет эту мысль, поймает ее, поймет... Фон Вегерт судорожно, с силой вытянулся. Его правая нога проломила тонкую перегородку сундука. Сквозь образовавшееся отверстие хлынул поток воздуха.
Казалось, он начинает терять сознание от массы внезапно поглощенного кислорода.
-- Что это за чертовщина здесь у вас происходит? -- вновь прозвучал голос Бонзельса, -- звуки идут вот отсюда!
Но фон Вегерт уже пришел в себя. И вот в безмолвии, под каменными сводами ярко освещенного подвала Археологического общества, где Бонзельс, его председатель, водил прибывших в Лондон иностранных ученых с целью ознакомления их с многочисленными коллекциями, хранившимися там до установки в соответствующих музеях, -- раздался тихий, но внятный голос:
-- Не пугайтесь! Сохраните хладнокровие! Вы стоите, очевидно, около меня... Откройте этот проклятый ящик, в котором я задыхаюсь...
Среди массы витрин, ящиков и разных других предметов, которыми был загроможден подвал, то низких, то возвышавшихся до самого потолка, взгляд Бонзельса различил сундук, на котором была наклеена надпись:
Сум-пан-тиньская майолика профессора Роберта фон Вегерта. Германия.