Так... Готово...
Вот он подымает шпагу еще чуть-чуть выше еле заметным движением руки, -- в тот же миг Саид-Али бесшумно подымает вверх дверцу клетки.
Несколько мгновений тигр недвижим.
Что-то произошло, но что -- этого он еще не соображает. Он по-прежнему, как заколдованный, не спускает глаз с блестящей стали. Ощущение большой воздушности пространства, перед ним открывающегося, заставляет его податься вперед. Сначала вылезает его страшная лапа, и вот, наконец, он сам, пригнувшись к земле, освобождает из клетки свое тело! Его длинный хвост еще в ней, когда туловище уже выпрямляется, а плоская голова скалит зубы, то и дело открывая пасть.
Наступает момент, от которого все зависит: если внимание тигра достаточно приковано противником к себе -- тигр не бросится в сторону, и состязание будет иметь нормальный, так сказать, вид.
Что делается дальше -- уследить почти невозможно.
Прыжок... Пожалуй, два, ибо сначала зверь покрывает двадцать шагов, подымая свое тело в воздухе на высоту человеческого роста, затем пригибается к земле и снова высоким рассчитанным прыжком бросается на Абдуллу, который стоит от него в пяти-шести шагах. Но тут происходит что-то невероятное.
Абдулла уже не стоит, он лежит лицом вниз в виде сжатой пружины. Эфес шпаги уперт в землю обеими руками.
Абдулла тоже сделал прыжок.
Прыжок всего в несколько шагов, но этого достаточно, чтобы ему очутиться под зверем, который, обманувшись в расчете, разрезает свое брюхо во всю длину о тот предмет, который так его манил перед тем своим ярким блеском.