Раз в год узнавал мирза Низам через гонца о своем повелителе и посылал ему золота столько, сколько тот требовал, из громадных запасов его, хранившихся в Кон-и-Гуте со дня смерти великого хана.
Каких-либо других приказаний хан не отдавал.
Только в самое последнее время вести от Ораз-хана стали поступать чаще и были тревожнее, требования на золото -- значительнее...
На какие издержки шло золото, мирза Низам не знал.
Но не на себя, видно, тратит Ораз-хан принадлежащие ему несметные сокровища Кон-и-Гута...
Мирза Низам вновь перечитывает письмо Ораз-хана, привезенное только что прибывшим гонцом:
Привет тебе, чтимый мною мирза Низам! Да хранит тебя Аллах на многие годы под своим знаменем! Передай моим рокандцам, что вскоре наступят дни великой общей жатвы. Пусть приготовятся и сосчитают на полях своих камни, что давят ячменные стебли... Пусть терпеливо ожидают срок. Я дам тебе знать, когда созреет зерно. Тогда пошлешь им сердце черного ворона. Стереги Кон-и-Гут, береги моих верных слуг. Скоро, скоро каждый из них понадобится для великого дела. Слава Аллаху!
-- Близок день отмщения! Завтра будет дано знать туда, за пески, -- шепчут губы мирзы Низама.
Там, далеко за пустыней, живут порабощенные рокандцы на полях своих, в маленьких шалашах, крытых бамбуковым тростником. Отважные на войне, трудолюбивые в мирной обстановке, попали они под пяту безжалостного завоевателя, потеряв свою свободу без остатка. Правда, теперь на рисовых полях нет недостатка в воде: иностранцы провели везде арыки, устроили плотины на больших водоемах, которые так многочисленны в Роканде, построили высокие светлые поместительные здания, в которых день и ночь производится какая-то работа под охраной диковинных ружей, из которых свинец сыплется, как рис при севе. Туда вход воспрещен под страхом смерти. Еще ни один рокандец там не был и только догадывается, что там делается.
Правда, не страшны более лесные пожары, не страшен бич полей -- саранча, не страшна засуха... Со всем этим рокандец с помощью европейцев научился бороться... Благосостояние страны как будто увеличилось, но все равно -- плоды работы своей ныне рокандец отдает чужеземцу -- надсмотрщику, и тот большую берет себе, меньшую возвращает ему...