"Юпитер, ты сердишься,-- значит ты не прав". Что Юпитер, то-бишь, Полонский, не прав, это мы сейчас докажем, а сначала одно предварительное замечание.
Полонский о комичным видом пытается навязать нам теорию "единого потока крестьянской литературы", навязал нам, всегда доказывавшим необходимость классового подхода в вопросе о крестьянстве и крестьянской литературе. Эта теорийка -- горбовский плащ, изготовленный в школе кройки и шитья Воронского -- Полонского и перелицованный на предмет нового потребления, настолько потрепан и куц, что Полонскому никак не удастся прикрыть существо нашего спора. Как ни хотелось Полонскому, он не смог привести ни одной цитаты, в которой говорилось бы, или же которой вытекало бы, что мы не признаем классовых различий между пролетариями города и деревни, беднотой и середнячеством. Никогда не забывая этого различия, мы однако не подчеркивали, не выпячивали его потому, что суть политики нашей партии в деревенском вопросе не в этом, а в том, чтобы провести резкую классово-разграничительную линию между кулачеством и основной массой крестьянства, изолировать кулака и разбить его на голову.
Поэтому политика рабочего класса и его коммунистической партии по отношению к деревне определяется ленинским лозунгом: "Опора на бедноту, прочный союз с середняком, борьба с куликом". (Peз. XVI Всесоюзной партконференции).
Посмотрим теперь, как ставит я как разрешает этот вопрос Вяч. Полонский.
Когда я писал статью, я пользовался цитатами из стенограмм выступлений тов. Полонского на первом пленуме ВОКП, потому, что там он был непосредственней, ярче, чем в статье. Но поскольку он отпирается от этих цитат, я остановлюсь на некоторых основных положениях его статьи "Товарищ Батрак и его учитель Бескин". ("Лит. Газета", 6 января 1930 г., No 1) и "Кого, наконец, считать крестьянским писателем" ("Новый Мир" за 1929 г., No 10).
Что было сказано в моей статье? Я утверждаю, что от Полонского мы услышали, прежде всего, старое признание на словах, что крестьянство в классовом отношении неоднородно и отрицание этого классового принципа на деле, под прикрытием сословного термина "крестьянство". От этого моего утверждения, подкрепленного примером, Полонский пытается всячески отплеваться.
Как понимает Полонский термин "крестьянство"?
В статье, помещенной в "Новом Мире", Полонский пишет:
"Потеряв свой первоначальный смысл, термин "крестьянство" сделался синонимом деревенского, сельского населения, занимающегося обработкой земли с помощью ли собственных рук, или с помощью наемного труда (подчеркнуто автором). В таком именно смысле этот термин употреблял Ленин".
Но так ли это на деле?