Bello in si bella vista anco e l'orrorr!
"Открылось великолѣпное и удивительное зрѣлище, когда оба войска выстроились одно противъ другаго, когда развернулись въ порядкѣ полчища, двигаться и нападать готовыя! Распущенныя по вѣтру знамена волнуются; на высокихъ гребняхъ шлемовъ перья колеблются; испещренныя одежды, вензели и цвѣты оружій, злато и сталь яркимъ блескомъ и сіяніемъ лучи солнечные отражаютъ.
"Въ густой и высокой лѣсъ сомкнулись копья: столь многочисленно и то и другое воинство! Натянуты луки, обращены копія, сверкаютъ дротики, пращи крутятся, самый конь жаждетъ кровавой битвы: онъ раздѣляетъ ненависть и гнѣвъ ожесточеннаго всадника; онъ роетъ землю, бьетъ копытами, ржетъ, крутится, раздуваетъ ноздри, и дымомъ и пламенемъ, пышетъ."
Но битва закипѣла, часѣ отъ часу становится сильнѣе и сильнѣе. Въ сраженіи есть минуты рѣшительныя; онѣ не столь ужасны. Побѣдитель преслѣдуетъ, побѣжденный убѣгаетъ; и тотъ и другой увлекаются примѣромъ товарищей своихъ, и тотъ и другой заняты собою. Но минута ужасная есть та, когда оба войска, послѣ продолжительнаго и упорнаго сопротивленія, истощивъ всѣ усилія храбрости и искусства воинскаго, ожидаютъ рѣшительнаго конца, -- побѣды, или пораженія, когда всѣ гласы, всѣ громы сольются во едино и составятъ нѣчто мрачное, неопредѣленное и безпрестанно возрастающее: сію минуту Поетъ описываетъ съ необыкновенною вѣрностію:
Cosi si combatteva: e in dubbia lance
Col timor le speranze eran soupese.
Pien tutto il campo è di spezzate lance,
Di rotti scudi, e di troncato arnese:
Di spade ai petti, alle squarciate pance.
Altre confitte, altre per tena; stese;