Этого мало преображения. Герой начал действовать: ходить, и есть, и пить. Кушал необыкновенно поэтическим образом:
Он начал драть ногтями
Кусок баранины сырой,
Глотал ее, как зверь лесной,
И утирался волосами.
Я не говорил ни слова. У всякого свой обычай. Гомеровы герои и наши калмыки то же делали на биваках. Но вот что меня вывело из терпения: перед чухонцем стоял череп убитого врага, окованный серебром, и бадья с вином. Представь себе, что он сделал!
Он череп ухватил кровавыми перстами,
Налил в него вина
И всё хлестнул до дна…
Не шевельнув устами.
Я проснулся и дал себе честное слово никогда не воспевать таких уродов и тебе не советую.
Из письма к Пушкину ВЛ от первой половины марта 1817 г. *.
Письмо начинается благодарностию за дружество твое; оно у меня все в сердце —
И как, скажите, не любить
Того, кто нас любить умеет,
Для дружества лишь хочет жить
И языком богов до старости владеет!
Из письма к Оленину АП от 4 июня 1817 г. *.
…Наконец у нас президент в Академии художеств, президент,