ЛОРДЪ БАЙРОНЪ.

Лордъ Джоржъ Ноэль Гордонъ-Байронъ, величайшій изъ англійскихъ поэтовъ девятнадцатаго столѣтія, родился 22-го января 1788 года въ помѣстья своей матери, Райнѣ, лежащемъ не въ дальнемъ разстояніи отъ Дувра. Родоначальниками фамиліи Байроновъ считаются тѣ нормандскіе Бюруны (Bürun), которые поселились въ Англіи при Вильгельмѣ Завоевателѣ, получила отъ него земли въ графствѣ Ноттингамъ и, впослѣдствіи, принимали участіе во всѣхъ важныхъ событіяхъ, имѣвшихъ вліяніе на участь ихъ второго отечества. Затѣмъ, предки нашего поэта участвовали въ сраженіяхъ при Кресси, Восвортѣ и Мерстонъ-Мурѣ, были награждаемы огромными помѣстьями въ царствованіе королей Генриха VI и Эдуардъ IV к возведены Карломъ I, въ 1643 году, въ званіе пэровъ. Наконецъ, дѣдъ поэта, Джонъ Байронъ, былъ командоромъ англійскаго флота, храбрымъ воиномъ и опытнымъ мореходомъ. Что же касается отца поэта, прозваннаго бѣшеннымъ Джекомъ, то онъ, взамѣнъ славы и богатства предковъ, оставилъ своему сыну одни неоплатные долги, на покрытіе которыхъ ушло всё состояніе его неутѣшной вдовы, оставшейся оплакивалъ свою потерю при 160 фунтахъ годового дохода. Но матери, Байронъ былъ въ родствѣ съ шотландскимъ королевскимъ домомъ Стюартовъ, которымъ вѣрно служили предки его отца. Она происходила изъ рода Гордоновъ-Гиговъ, отъ Вильяма Гордона, третьяго сына графа Гютлей, въ бракѣ съ дочерью Іакова I. Отецъ нашего поэта былъ женатъ дна раза. Въ первый разъ на лэди Камартенъ, по разводѣ ея съ первымъ мужемъ, отъ которой имѣлъ одну дочь, извѣстную Августу, бывшую впослѣдствіи замужемъ за полковникомъ Лейтомъ, а во второй -- на миссъ Екатеринѣ Гордолъ-І'изъ. Отъ этого-то послѣдняго брака, соединившаго двѣ знатнѣйшія фамиліи Англіи и Шотландіи, родился Джоржъ Гордонъ-Байронъ, сдѣлавшій спою фамилію еще болѣе знаменитой, чѣмъ какою унаслѣдовалъ отъ своихъ предковъ.

Отецъ Байрона, обобравъ свою вторую супругу, бѣжалъ во Францію, гдѣ и умеръ въ 1791 году. Лишонная почти всякихъ средствъ къ существованію, молодая вдова удалилась въ Абердинъ, въ Шотландіи, гдѣ и поселилась вмѣстѣ съ своимъ малолѣтнимъ сыномъ, будущимъ великимъ поэтомъ.

На пятомъ году, Байронъ стадъ посѣщать въ Абердинѣ школу Бовереа Очевидно, что мать посылала его туда скорѣе для того, чтобы онъ былъ подъ надзоромъ за небольшую плату, нежели въ надеждѣ, что онъ тамъ чему-нибудь выучится. И дѣйствительно -- по словамъ самаго Байрона -- онъ выучился въ этой школѣ только читать, по понимая вовсе содержанія, такъ-что когда дома приходилось ему доказывать свою учоность, то онъ, довольно бѣгло проговаривая выученное попорядку, совершенно терялся, при измѣненіи этого порядка.

Лѣтомъ 1799 года Байронъ заболѣлъ. Для поправленья здоровья, мать взяла его съ собою въ шотландскія горы. Здѣсь Байронъ, какъ Данте, влюбился въ Мори Дюфъ, дочь своего крестнаго отца. Это имя часто встрѣчается въ разныхъ его стихотвореніяхъ, между именами другихъ женщинъ, которымъ на-время онъ посвящалъ своё сердце. Кстати, напомнимъ граціозный переводъ Пушкина: "Пью за здравіе Мэри". Это стихотвореніе было написано школьнымъ товарищемъ Байрона, Проктеромъ, болѣе извѣстнымъ подъ именемъ Барри Корвналя, въ воспоминаніе первой любви поэта, которая, черезъ семнадцать лѣтъ, вызвала слѣдующую замѣтку въ его журналѣ: "Мать моя любила подсмѣиваться на счотъ моей любви. Однажды она сказала мнѣ: "Байронъ, я получила письмо изъ Абердина: предметъ твоей старинной страсти, Мэри Дюфъ, вышла замужъ." При этихъ словахъ, я упалъ почти въ судорогахъ. Тогда мнѣ было лѣтъ шестнадцать. Но теперь -- я спрашиваю самъ себя: что это такое? Я не видѣлъ ее послѣ Абердина. Тамъ мы были дѣтьми. Я влюблялся послѣ того пятьдесятъ разъ, а между-тѣмъ я ещё помню всё, что мы говорили, наши ласки, ея черты, моё волненіе, безсонницу, и то, какъ я мучилъ нашу горничную, чтобы она писала Мори отъ моего имени, потому-что самъ ещё не умѣлъ писать. Припоминаю наши прогулки, какъ я былъ счастливъ, когда сидѣлъ подлѣ Мэри въ дѣтской. Странно какъ-то всё это. И, однако жь, печаль моя и любовь къ этой дѣвочкѣ были такъ сильны, что я сомнѣваюсь иногда, любилъ ли я истинно когда-нибудь послѣ. Поразившее меня извѣстіе, сильнѣе чѣмъ когда-нибудь возбудило во мнѣ воспоминанія. Какой бы ни была она красоты въ дѣйствительности, я былъ бы несчастливъ, увидя её: она разрушила бы образъ очаровательной пери, оставшійся и живущій ещё во мнѣ."