Къ пѣвцамъ онъ былъ неумолимо строгъ,
Ту арію всегда встрѣчали хмуро,
Когда кричалъ онъ въ креслахъ: "Siccatura!"
XXXII.
Всей оперѣ давалъ онъ приговоръ
Молчаніемъ иль громкимъ крикомъ: "bravo!"
Дрожалъ оркестръ, страшась за свой позоръ,
Когда, смотря на-лѣво и на-право,
Бросалъ ему нашъ графъ презрѣнья взоръ,
Иной фальшивой нотой возмущенный;