Волнуетъ постоянно и меня,
И еслибъ я былъ облеченъ тѣмъ саномъ,
Которымъ разрѣшается всегда намъ
Все говорить, . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Тогда бы я затѣялъ новый родъ
Проповѣдей, и проповѣди эти
Извѣстность получили бы на свѣтѣ.
LXIX.
И такъ, пока Лаура въ залѣ шла,
Шутя, смѣясь на право и на лѣво,