"Въ этой строфѣ авторъ отступаетъ отъ обычнаго въ данномъ сочиненіи тона и предается своего рода восторженному и глубокому чувству, которое близко къ общему свѣтлому и фантастическому стилю его поэзіи. Этотъ неожиданный переходъ достигаетъ высшей силы въ слѣдующей строфѣ. Надо, впрочемъ, прибавить, что эти строфы единственныя во всей поэмѣ, въ которыхъ авторъ обнаруживаетъ тайну своего генія и свою внутреннюю близость къ поэтамъ высшей категоріи, нежели тѣ, которыхъ ему угодно было здѣсь взять себѣ въ образецъ". (Джеффри).
О, красота! Ты съ силой вдохновенья
Сравнила Рафаэля; онъ тобой
Погубленъ былъ.
"О причинахъ смерти Рафаэля см. въ его біографіяхъ". (Прим. Байрона).
По словамъ старинныхъ біографовъ Рафаэль, живя большею частью въ Римѣ, "утѣшался мимолетными связями и отъ одной изъ нихъ получилъ болѣзнь, отъ которой и умеръ" (6 апр. 1520); новѣйшіе біографы считаютъ причивою его смерти "деликатное сложеніе, переутомленіе и малярійную лихорадку, которой онъ заразился среди развалинъ древняго Рима".
Когда рѣзцомъ дивитъ Канова міръ.
Объ этой строфѣ Байронъ сдѣлалъ выноску:
Здѣсь авторъ, разсуждая спеціально
О женщинахъ, былъ долженъ пояснить,