Есть голосъ, нѣжный и любимый,
Который такъ меня плѣнилъ,
Что, если бъ пѣли серафимы,
Ихъ хоръ его бъ не замѣнилъ.
Есть щечки, чей румянецъ страстно
Любовной нѣгою горитъ,
Чья блѣдность громко, хоть безгласно,
О ней въ разлукѣ говоритъ.
Есть губки, чьимъ лобзаньемъ рьянымъ
Я осчастливленъ первый былъ,