XXVI.
Но тотъ, кто въ шумномъ вихрѣ свѣта,
Одной усталостью томимъ,
Идётъ безъ ласки, безъ привѣта,
Никѣмъ незнаемъ, нелюбимъ,
Кто никогда любимцамъ счастья
Не повѣрялъ своей тоски,
Не вѣдалъ тёплаго участья
И честной, дружеской руки,
Кто посреди льстецовъ холодныхъ,