XCVII.
Уже-ль въ толпу я брошусь снова,
Туда, гдѣ слышенъ смѣхъ глупца,
Гдѣ исказитъ иное слово
Черты усталаго лица?
Къ чему жь напрасное старанье
Тамъ подъ улыбкой затаить
Своё глубокое страданье?
Оно сольётся, можетъ-быть,
Въ одну морщину тайной боли,