LII.
Такъ думалъ Чайльдъ. Но безъ вниманья
Не могъ же относиться онъ
Къ мѣстамъ, гдѣ самое изгнанье
Идётъ для насъ, какъ сладкій сонъ.
Хоть на челѣ его морщины
Печатью опыта лежатъ,
Но нѣтъ въ лицѣ былой кручины;
Черты безстрастны, ясенъ взглядъ.
Въ глазахъ веселье отражалось,