Вторымъ паденіемъ казнитъ
Весь міръ, уставшій отъ обидъ.
ХСVIII.
Но всё же ты жива, свобода!
Твой стягъ, изорванный кругомъ,
Стоитъ святынею народа;
Твой голосъ, слышный словно громъ,
Теперь, усталый, грянетъ снова,
И въ сердцѣ дерева больного
Подъ старой ветхою корой,