У ногъ ея, клянясь въ любви своей.
Плѣненъ ея волшебною красою,
Какъ могъ Гарольдъ не пасть къ ея ногамъ,
Признавшись, можетъ быть, кривя душою,
Что сталъ ея рабомъ? Тщетны порою
Признанья, но гнѣвить онѣ не въ силахъ дамъ.
XXXIII.
То сердце, что ей мраморнымъ казалось,
Молчанью и гордыни предано,
Съ искусствомъ обольщенія сроднялось;