Тамъ, въ Ватерло, сраженный волей рока,
Славнѣйшій, но не худшій смертный палъ;
То гордой мыслью онъ парилъ высоко,
То въ мелочахъ ничтожныхъ утопалъ.
Его сгубили крайности. Порфиру
Носилъ бы онъ, иль не владѣлъ бы ей,
Когда бы не служилъ угрозой міру;
Стремясь къ недостижимому кумиру,
Онъ, какъ Юпитеръ, вновь хотѣлъ громить людей.
XXXVII.