Ср. "Историческія Примѣчанія", II. Въ старину у гондольеровъ было въ обычаѣ пѣть поочередно строфы изъ "Освобожденнаго Іерусалима" Тассо, прерывая другъ друга на манеръ пастуховъ въ "Буколикахъ". Иногда оба пѣвца помѣщались на одной и той же гондолѣ; но часто отвѣтъ давался и проѣзжавшимъ мимо гондольеромъ, постороннимъ тому, кто первый началъ пѣть. Ср. Гете, Письма изъ Италіи, 6 окт. 1786: "Сегодня вечеромъ я разговаривалъ о знаменитыхъ пѣсняхъ моряковъ, которые распѣваютъ Тассо и Аріосто на своя собственные мотивы. Въ настоящее время это пѣніе можно слышать только по заказу, такъ какъ оно принадлежитъ уже къ полузабытымъ преданіямъ минувшаго. Я сѣлъ въ гондолу при лунномъ свѣтѣ; одинъ пѣвецъ помѣстился впереди, другой -- сзади меня; они запѣли, чередуясь", и пр. Ср. также переведенное Пушкинымъ (1827) стихотвореніе Андре Шенье:
Близъ мѣстъ, гдѣ царствуетъ Венеція златая,
Одинъ ночной гребецъ, гондолой управляя,
При свѣтѣ Веспера по взморію плыветъ:
Ринальда, Годфреда, Эрминію поетъ...
То же стихотвореніе переведено И. И. Козловымъ и В. И. Туманскимъ. Въ позднѣйшемъ своемъ "Элегическомъ отрывкѣ" -- "Поѣдемъ, я готовъ"... (1829) Пушкинъ, вспоминая стихъ Байрона, говоритъ:
"Гдѣ Тасса не поетъ уже ночной гребецъ".
Стр. 123. Строфа IV.
Падетъ Ріальто, но безсмертны въ ней
Трофеи наши Мавръ и Шейлокъ.