Стр. 132. Строфа XXXV.
Байронъ провелъ въ Феррарѣ одинъ день, въ апрѣлѣ 1817 г., осмотрѣлъ замокъ, монастырь и пр. и нѣсколько дней спустя написалъ "Жалобу Тассо", въ рукописи помѣченную "20 апр. 1817". Настоящая пѣснь Чайльдъ-Гарольда начата только въ іюнѣ того же года. "Одинъ изъ феррарцевъ спрашивалъ меня", разсказываетъ онъ въ письмѣ къ другу,-- не знаю ли я одного изъ его знакомыхъ, лорда Байрона, который теперь находится въ Неаполѣ. Я отвѣчалъ: "Нѣтъ!" -- и это было вѣрно въ обоихъ отношеніяхъ, потому что, во-первыхъ, я вовсе не былъ знакомъ съ вопрошателемъ, а во-вторыхъ, вѣдь никто не знаетъ самого себя. Другой спрашивалъ, не я ли перевелъ Тассо. Видишь, какова слава,-- какъ она аккуратна и безпредѣльна! Не знаю, какъ чувствуютъ себя другіе, а я всегда чувствую себя легче и лучше, когда мнѣ удается отдѣлаться отъ своей славы, она сидитъ на мнѣ, какъ латы на оруженосцѣ лорда-мэра, и я отдѣлался отъ всякой литературной шелухи и болтовни, отвѣтивъ, что Тассо переводилъ не я, а мой однофамилецъ; слава Богу, я такъ мало похожъ на поэта, что всѣ мнѣ повѣрили".
Стр. 132. Строфа XXXV.
Мнѣ кажется, что злыхъ проклятій чары
Родъ Эсте наложилъ на городъ свой.
Изъ представителей древней фамиліи Эсте, маркизовъ Тосканскихъ, Аццо V впервые получилъ власть надъ Феррарой въ XII столѣтіи. Его дальній потомокъ, Николо III (1384--1441), основалъ Пармскій университетъ. Его второю женою была Паризина Малатеста (героиня Байроновской Паризины, изд. въ 136 г.), обезглавленная за нарушеніе супружеской вѣрности въ 1425 г. Три его сына -- Ліонель (ум. 1450), другъ Поджіо Браччіолини, Борсо (ум. 1471), который ввелъ въ своихъ владѣніяхъ книгопечатаніе, и Эрколо (ум. 1505), другъ Боярдо,-- всѣ были покровителями наукъ и ревнителями Возрожденія. Ихъ преемникъ, Альфонсъ I (1486--1536), женившійся (1502) на Лукреціи Борджіа, прославилъ себя, приблизивъ къ своему двору Аріосто; а его внукъ, Альфонсъ III (ум. 1597), сначала былъ другомъ Тассо, а потомъ объявилъ его сумасшедшимъ и заключилъ въ больницу св. Анны ( 1579--86).
Стр. 132. Строфа XXXVI.
Припомнивъ пѣснь, въ ту келью бросьте взоръ,
Куда поэта ввергъ Альфонсъ надменный.
Тассо, несомнѣнно, былъ заключенъ въ больницу св. Анны въ Феррарѣ и провелъ тамъ семь лѣтъ и четыре мѣсяца,-- съ марта 1579 по іюль 1586 г; но причины этого заключенія и обстоятельства, его сопровождавшія, были предметомъ легенды и изображались невѣрно. Уже давно стало извѣстно и было всѣми признано, что дѣйствительная или воображаемая страсть поэта къ сестрѣ герцога Альфонса, Элеонорѣ, не играла тутъ никакой роли, и что знаменитая "келья" или камера (9 шаговъ въ длину, 6 въ ширину и 7 футовъ въ вышину) не была первоначальнымъ мѣстомъ его заточенія. Это была, какъ говоритъ Шелли въ одномъ изъ своихъ писемъ,-- "очень приличная тюрьма", но не тюрьма Тассо. Изданіе писемъ Тассо (Гвасти, 1853), его характеристика въ книгѣ Саймондса "Возрожденіе въ Италіи" и затѣмъ монументальный трудъ Анджело Солерти -- "Vita di Torquato Tasso", основанный на несомнѣнныхъ документальныхъ свидѣтельствахъ, въ значительной степени снимаютъ вину съ герцога, перенося ее на самого злополучнаго поэта. Интриги Тассо съ соперниками Феррары,-- съ Медичи во Флоренціи, съ папскимъ дворомъ, съ болонской инквизиціей, возбудили въ герцогѣ подозрѣнія и тревогу, а поведеніе поэта, его раздражительность и взрывы гнѣва, послужили предлогомъ для помѣщенія его въ больницу. Ранѣе своего окончательнаго и рокового возвращенія въ Феррару онъ получилъ должное предостереженіе, что его слѣдуетъ лѣчить, какъ человѣка, страдающаго умственнымъ разстройствомъ, и что если онъ будетъ продолжать высказывать намеки на замыслы противъ его жизни и на преслѣдованіе со стороны высокопоставленныхъ лицъ, то будетъ удаленъ отъ герцогскаго двора и изгнанъ изъ герцогскихъ владѣній. Не смотря на это, онъ все-таки вернулся въ Феррару, и притомъ -- въ неблагопріятную минуту, когда герцогъ былъ занятъ церемоніями и празднествами по случаю своего третьяго брака. Тассо никто не ожидалъ, никто даже не замѣтилъ его присутствія,-- и, говоря его собственными словами, онъ, "въ порывѣ безумія", разразился проклятіями на герцогскій дворъ и семейство и на весь феррарскій народъ. За это оскорбленіе онъ и былъ заключенъ въ больницу св. Анны, гдѣ въ продолженіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ съ нимъ обращались какъ съ настоящимъ сумасшедшимъ. Кромѣ писемъ самого Тассо, до насъ не дошло никакихъ свѣдѣній о томъ, какъ его содержали въ теченіе первыхъ восьми мѣсяцевъ заключенія: отчеты больницы утрачены, а "счетовыя книги" (Libri di spesa, -- въ Моденскомъ госуд. архивѣ) начинаются только съ ноября 1579 г. Двумя годами позже (начиная съ января 1582) изъ документовъ видно, что его стали кормить лучше и что ему мало по малу предоставлена была нѣкоторая доля свободы и дѣлались разныя снисхожденія; но передъ тѣмъ въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ, кажется, съ увѣренностью можно сказать, что его и кормили хуже, и что онъ былъ лишенъ медицинской помощи, точно такъ же, какъ и участія въ церковныхъ таинствахъ: его считали сумасшедшимъ, а такого, конечно, не позволялось ни исповѣдывать, ни причащать. Но хуже всего для него было ужасное одиночество. "Е sovra tutto", пишетъ онъ въ маѣ 1580 г., "m'affligge la solitudine, mia crudele et natural nemica". Нѣтъ ничего удивительнаго, если съ нимъ бывали припадки бреда, когда онъ видѣлъ "необычный свѣтъ", бесѣдовалъ съ духами и т. и. Байронъ и Шелли этихъ фактовъ не знали, а потому ихъ негодованіе преувеличено и направлено не туда, куда слѣдуетъ. Но "сожалѣніе", конечно, остается въ полной силѣ.