Въ рѣчи "О продолженіи войны съ Франціей", произнесенной въ палатѣ общинъ 17 февраля 1800 г., Питтъ назвалъ Наполеона "сыномъ и бойцомъ якобниства". По крайней мѣрѣ, эти слова стоятъ въ отчетѣ, написанномъ Кольриджемъ въ Morning Post и въ позднѣйшемъ изданіи рѣчей Питта, хотя ихъ и нѣтъ въ современной передачѣ Times'а. Любопытно, что въ замѣткахъ, которыя Кольриджъ, бывшій тогда парламентскимъ репортеромъ, набросалъ карандашемъ въ своей записной книжкѣ, вмѣсто слова "сынъ" стоитъ "питомецъ"; возможно, что замѣна одного слова другимъ сдѣлана самимъ поэтомъ. Эта фраза стала затѣмъ ходячей, и Кольриджъ много разъ повторялъ ее въ своихъ статьяхъ въ Morning Post 1802 г.
Стр. 153. Строфа ХСVІІ.
Послѣдній актъ трагедіи помогъ,
Чтобъ грубая рука весь міръ сковала.
"Послѣднимъ актомъ трагедіи" Байронъ называетъ Вѣнскій конгрессъ и Священный Союзъ (сент. 1815), къ которому не захотѣлъ присоединиться герцогъ Веллингтонъ, а также второй Парижскій трактатъ, 20 ноября 1815 г.
Стр. 154. Строфа XCIX.
Есть башни грозная...
"Говорится о могилѣ Цециліи Метеллы, называемой Саро di Bove. См. "Историч. Объясненія". (Прим. Байрона).
"Четыре слова и двѣ заглавныхъ буквы составляютъ всю надпись, которая прежде была неизвѣстно гдѣ, а теперь поставлена при входѣ въ эту башню могилу: "Caeciliae. Q. Cretici. F. Metellae. Crassi". Повидимому, не столько любовь, сколько гордость побудила Красса воздвигнуть такой великолѣпный памятникъ своей женѣ. Ея имя не упоминается въ исторіи, если только не допустить, что она была та самая женщина, дружба которой съ Долабеллою была такъ оскорбительна для Тулліи, дочери Цицерона, или та, которая развелась съ Лентуломъ Спинтеромъ, или, наконецъ, та, изъ уха которой сынъ Эвона вынулъ драгоцѣнную серьгу для подарка своей дочери". (Гобгоузъ).
Стр. 157. Строфа CVII.