Взгляни на Палатинъ: прочна ли власть земная?
"Палатинъ представляетъ массу развалинъ, особенно -- въ сторонѣ, обращенной къ Circus Maximus. Здѣсь вся почва состоитъ изъ кирпичнаго щебня. Ничего не было сказано,-- да и нельзя ничего сказать о немъ такого, чему бы кто-нибудь повѣрилъ, кромѣ римскихъ антикваріевъ". (Прим. Байрона).
Палатинъ былъ мѣстомъ, гдѣ послѣдовательно находились дворцы Августа, Тиберія и Калигулы, а также и "временный дворецъ" Нерона (Domus Transitoria), погибшій во время римскаго пожара. Позднѣйшіе императоры -- Веспасіанъ, Домиціанъ, Септимій Северъ -- содѣйствовали украшенію Палатина. Войска Гензериха, занявъ его, разграбили всѣ его богатства, и съ тѣхъ поръ онъ остался въ развалинахъ, систематическія раскопки въ теченіе послѣднихъ пятидесяти лѣтъ обнаружили многое и отчасти дали возможность возстановить древній планъ этой части Рима; но въ 1817 г. "безформенная масса развалинъ" была еще полной загадкой для изслѣдователей древности.
Стр. 157. Строфа CVIII.
Въ судьбѣ народовъ мудрый скрытъ урокъ.
Авторъ "жизни Цицерона", говоря о мнѣніи, высказанномъ насчетъ Британіи этимъ ораторомъ и современными ему римлянами, самъ высказываетъ слѣдующія краснорѣчивыя сужденія: "читая этого рода насмѣшки надъ варварствомъ и бѣдностью нашего острова, нельзя не задуматься надъ удивительною судьбою и переворотами, постигшими многія царства. Римъ, нѣкогда -- владыка міра, центръ искусства. власти и славы, теперь пресмыкается въ уничиженіи, невѣжествѣ и бѣдности, порабощенный самымъ жестокимъ и самымъ презрѣннымъ изъ всѣхъ тирановъ -- суевѣріемъ и религіознымъ обманомъ, между тѣмъ какъ эта отдаленная страна, бывшая въ древности предметомъ насмѣшки и пренебреженія для образованныхъ римлянъ, сдѣлалась счастливою областью свободы, богатства и учености: здѣсь процвѣтаютъ всѣ искусства, всѣ утонченности цивилизованной жизни. Но, можетъ быть, и эту страну ожидаетъ тотъ же путь, пройденный въ свое время Римомъ,-- отъ доблестной дѣятельности къ богатству, отъ богатства -- къ роскоши, отъ роскоши къ пренебреженію дисциплиною и порчѣ нравовъ; и, наконецъ, посреди полнаго вырожденія и утраты всякой доблести, созрѣвъ для разрушенія, она можетъ стать добычею какого-нибудь отважнаго притѣснителя и, лишившись своей свободы, потерявъ все, что у нея есть цѣннаго, малу по малу снова впадетъ въ первобытное варварство". См. "Life of M. Tullius Cicero, by Conyers Middleton". (Прим. Байрона).
Стр. 156. Строфа СІХ.
Гдѣ жъ золото, что раньше здѣсь блистало,
И что съ надменными строителями стало?
Говорится о "Золотомъ Дворцѣ" Нерона, занимавшемъ пространство отъ сѣверо-западнаго угла Палатина до садовъ Мецената на Эсквилинѣ, на мѣстѣ позднѣйшаго храма Весты, Колизея и термъ Тита. На переднемъ его дворѣ стояла колоссальная статуя Нерона. Колоннада, тянувшаяся на протяженіи тысячи футовъ, была углублена въ землю на три фута. Все, кромѣ озера, лѣса, виноградниковъ и луговъ, было покрыто золотыми плитами, которыя украшены были драгоцѣнными камнями и перламутромъ См. Светонія, VI, 31; Тацита, Анн., XV, 42. Марціаілъ прославляетъ Веспасіана за возстановленіе этого дворца.