Стр. 181. Строфа CLXXXV.
Оконченъ трудъ. Умолкнулъ лиры звонъ.
"Показавъ намъ своего паломника посреди наиболѣе поразительныхъ картинъ земного величія и упадка, научивъ насъ, подобно ему, скорбѣть объ измѣнчивости, непрочности и суетности человѣческаго величія, привести, наконецъ, его и насъ къ предѣлу "Великой Пропасти",-- вотъ идея, достойная глубокаго ума Байрона. Здѣсь мы можемъ видѣть ту страшную и неизмѣнную бездну Вѣчности, лоно которой поглотило уже многихъ и когда-нибудь должно поглотить всѣхъ, той Вѣчности, въ которой навсегда успокоится человѣческій гнѣвъ и презрѣніе, грусть великихъ и волненія малыхъ умовъ. Только истинный поэтъ человѣчества и природы могъ рѣшиться дать такое окончаніе своему паломничеству. Мы можемъ соединить образъ странника то съ утесами Кальпэ, то съ разрушенными храмами Аѳинъ, то съ гигантскими останками Рима; но если мы пожелаемъ представить себѣ эту мрачную фигуру дѣйствительно существующею личностью, то можемъ ли мы найти для нея лучшее мѣсто, нежели на берегу моря, при шумѣ волнъ? Такъ Гомеръ изобразилъ Ахилла въ минуты неудержимаго и неутѣшнаго горя, вызваннаго утратою Патрокла; такъ представилъ онъ и отцовское отчаяніе стараго Хриса --
Βή δ'᾽ὰκέων παρὰ ϑἶνα πολυφλοισβοιο ϑαλάσσης
(Вильсонъ).
ИСТОРИЧЕСКІЯ ПРИМѢЧАНІЯ къ IV пѣснѣ.
(Составлены Гобгоузомъ для 1-го изданія.)
I.