Рукоплесканьями широкая арена,--
А онъ пронзенный въ грудь, -- безмолвно онъ лежитъ,
Во прахѣ и крови скользятъ его колѣна,
И молитъ жалости напрасно мутный взоръ...
Надменный временщикъ и льстецъ его, сенаторъ,
Вѣнчаютъ похвалой побѣду и позоръ...
Что знатнымъ и толпѣ сраженный гладіаторъ?
Онъ презрѣнъ и забытъ... освистанный актеръ
И кровь его течетъ; послѣднія мгновенья
Мелькаютъ,-- близокъ часъ... Вотъ лучъ воображенья