Вы ошибаетесь. Это былъ самый мягкій человѣкъ изъ всѣхъ, какіе когда-либо снаряжали корабли или рѣзали горла. Подъ его сдержанными, джентльменскими манерами вы никогда не узнали бы его истинныхъ мыслей. Никакой придворный и никакая женщина подъ юбкой не скрывали столько притворства. Какъ жаль, что онъ предпочёлъ жизнь искателя приключеній: этимъ лишилъ онъ высшее общество весьма полезнаго для него члена.
XLII.
Подойдя въ первой группѣ пирующихъ, Ламбро внезапно ударилъ по плечу перваго, попавшагося ему подъ руку и съ особенной, одному ему свойственной, улыбкой, не обѣщавшей ничего хорошаго, спросилъ о причинѣ затѣяннаго празднества. Пьяный грекъ, къ которому онъ обратился -- бывъ уже слишкомъ навеселѣ, чтобъ узнать личность спрашивавшаго -- налилъ стаканъ вина
XLIII.
И, не оборачивая головы, подахъ ему черезъ плечо, проговоривъ пьянымъ голосомъ: "Нёкогда мнѣ болтать съ тобою, не то, пожалуй, пересохнетъ въ горлѣ!" Другой прошепелявилъ: "старый хозяинъ умеръ! Ступай спрашивать его наслѣдницу и хозяйку!" -- "Хозяйку?" пробормоталъ третій: "Ба! хозяина, хочешь ты сказать, только не стараго, а новаго! "
XLIV.
Гуляки эти были въ домѣ въ первый разъ и не знали, съ кѣмъ говорили. Ламбро нахмурился: точно мрачное облако пробѣжало но его глазамъ. Однако, сдѣлавъ усиліе, онъ подавилъ это чувство и съ прежней улыбкой попросилъ объявить ему имя и качества этого новаго хозяина, который, какъ по всему было видно, сдѣлалъ Гайду дамой.
XLV.
"Кто онъ и что, а также откуда пришелъ -- я не знаю", отвѣчалъ тотъ: "да,
признаться, не много объ этомъ и забочусь; а вотъ то, что этотъ каплунъ зажаренъ отлично и что никогда не поливался онъ лучшимъ виномъ -- это я чувствую. Если тебѣ этого не довольно, такъ обратись съ распросами къ моему сосѣду: онъ любитъ болтать и объяснитъ тебѣ всё."