Бывъ мальчикомъ, я былъ о себѣ очень высокаго мнѣнія и желалъ, чтобъ всѣ были такого же. Желаніе это исполнилось по достиженіи мною зрѣлыхъ лѣтъ, когда другіе умы признали моё превосходство. Теперь мои мечты поблёкли, какъ листья, воображеніе сложило свои крылья и печальная истина, порхая надъ моимъ пюпитромъ, превращаетъ романтичное въ шутовское.
IV.
Если я смѣюсь надъ людскими слабостями, то для того, чтобъ надъ ними не плакать, а если плачу, то потому, что натура наша не можетъ сдѣлаться апатичной ко всему. Сердце наше, только окунувшись въ Лету, можетъ забыть прежнія желанья. Безсмертная Ѳетида окунула своего смертнаго сына въ Стиксъ. Смертная мать сдѣлаетъ лучше, если выберетъ для того Лету.
V.
Многіе обвиняли меня въ странномъ посягательствѣ на нравственность и вѣрованія моего отечества, находя тому доказательство въ каждой строчкѣ этой поэмы. Признаюсь, я иногда и самъ не знаю, что напишу въ минуту, когда мнѣ хочется быть особенно блестящимъ. Увѣряю, однако, что у меня нѣтъ никакого предвзятаго плана, кромѣ простого желанія позабавиться. (Новое слово въ моёмъ лексиконѣ!)
VI.
Благосклонный читатель нашего сумрачнаго климата найдётъ эту манеру писать завиствованной изъ чужихъ литературъ. Пулами {Пульчи -- итальянскій поэтъ, авторъ поэмы "Morgаnte Maggiore", первая пѣсня которой была переведена Байрономъ.} былъ творцомъ полусерьёзной поэзіи и воспѣвалъ рыцарство, когда оно было болѣе донъ-кихотскимъ, чѣмъ теперь. Вѣрный своему времени, воспѣвалъ онъ храбрыхъ рыцарей, добродѣтельныхъ дамъ, огромныхъ великановъ, деспотовъ-королей; но такъ-какъ всѣ эти предметы, кромѣ послѣдняго, вышли изъ моды, то я долженъ былъ выбрать болѣе современный сюжетъ.
VII.
Не знаю, въ какой степени выполнилъ я моё намѣреніе. Можетъ-быть, не лучше, чѣмъ тѣ, которые хотѣли непремѣнно навязать мнѣ не тѣ мнѣнія, какія я имѣлъ, но какія имъ хотѣлось непремѣнно во мнѣ видѣть. Впрочемъ, если это доставляетъ имъ удовольствіе, то пусть будетъ по-ихнему. Мы живёмъ въ либеральномъ вѣкѣ, когда мысль свободна. Но, однако, Аполлонъ дёргаетъ меня за ухо и напоминаетъ, что пора возвратиться къ моей исторіи.
VIII.