Сказалъ -- и въ то самое мгновеніе, когда шайка кинулась между Гаидой и Жуаномъ, быстрымъ и внезапнымъ движеніемъ схватилъ свою дочь. Напрасно билась она и старалась отъ него освободиться: руки Ламбро сжимали её, какъ кольца удава. Толпа пиратовъ, подобно гнѣзду раздраженныхъ аспидовъ, бросилась на свою добычу, кромѣ перваго, упавшаго въ тотъ же мигъ съ разрубленнымъ плечомъ.
XLIX.
У второго была разсѣчена щека, но третій, старый, хладнокровный рубака, успѣвъ отразить ножомъ направленный на него ударъ, напалъ, въ свою очередь, на врага, и не прошло минуты, какъ Жуанъ уже лежалъ безпомощный у его ногъ, истекая кровью изъ двухъ широкихъ ранъ, нанесённыхъ въ голову и руку.
L.
Тогда, по знаку стараго Ламбро, Жуанъ былъ связанъ и вынесенъ вонъ изъ комнаты, а затѣмъ отнесёнъ на берегъ, гдѣ стояло нѣсколько судовъ, совсѣмъ готовыхъ къ отплытію. Положенный на дно лодки, онъ -- въ нѣсколько ударовъ вёселъ -- былъ перевезёнъ на одинъ изъ галліотовъ, гдѣ его заперли въ трюмъ, поручивъ особенному надзору вахтенныхъ.
LI.
Свѣтъ исполненъ превратностей, и та, о который мы разсказываемъ, безспорно можетъ быть названа одной изъ самыхъ непріятныхъ. И, въ самомъ дѣлѣ, джентльменъ, богато одарённый и природой, и земными благами, молодой и красивый, вполнѣ пользующійся настоящимъ, внезапно попадаетъ на корабль, когда всего менѣе о томъ думалъ, и, затѣмъ, оказывается израненнымъ и связаннымъ такъ, что не можетъ пошевелить ни однимъ членомъ -- и всё это изъ-за того, что въ него влюбилась дѣвочка.
LII.
Но здѣсь я долженъ его оставить, потому-что иначе впаду въ излишній паѳосъ, возбуждённый слезливой китайской нимфой зелёнаго чая, обладающей даромъ экстаза не менѣе, чѣмъ Кассандра. На меня, по крайней мѣрѣ, она производитъ такое дѣйствіе, что ежели я выпью болѣе трёхъ чашекъ, то долженъ успокоивать себя при помощи чёрнаго чая. Какъ жаль, что вино вредно, такъ-какъ чай и кофе дѣлаютъ насъ слишкомъ серьёзными,
LIII.