Но чего Допна-Инеса желала болѣе всего, и зачѣмъ всего строже наблюдала сама, среди учёныхъ профессоровъ, которыхъ содержала для своего сына -- это, чтобъ воспитаніе Жуана было прежде всего нравственнымъ, въ строжайшемъ смыслѣ этого слова. Всё, что ему ни преподавали, подвергалось предварительно ея просмотру. Науки и искусства допускались всѣ, кромѣ одной натуральной исторіи.
XL.
Языки, преимущественно мёртвые, науки болѣе отвлечённыя, искусства менѣе примѣнимыя къ практической жизни -- вотъ предметы, которые преподавались ему съ особеннымъ усердіемъ. Но всё то, что могло хоть однимъ словомъ намекнуть на продолженіе человѣческаго рода, было тщательно отъ него скрыто, изъ боязни заразительности порока.
XLI.
Классическое направленіе его воспитанія представило не мало заботъ при передачѣ любовныхъ похожденій боговъ и богинь, которые, какъ извѣстно, порядочно шалили въ первые вѣка міра, гуляя безъ панталонъ и корсетовъ. Наставники Жуана, бывало, изъ кожи лѣзли, защищая "Энеиду", "Илліаду" и "Одиссею" въ глазахъ Донны-Инесы, которая терпѣть не могла миѳологіи.
XLII.
Овидій -- прямой развратникъ, что доказываетъ половина его произведеній; нравственность Анакреона ещё хуже; во всёмъ Катуллѣ едва найдётся одна приличная строка, и я даже не знаю, можетъ ли служить хорошимъ примѣромъ Сафо, хотя Лонгинъ и увѣряетъ, что высокое достигаетъ въ ея гимнахъ высочайшей степени. Одинъ Виргилій чистъ въ своихъ пѣсняхъ, кромѣ чудовищной эклоги, начинающейся словами: "Formosum Pastor Corydon".
XLIII.
Безрелигіозность Лукреція представляетъ слишкомъ опасную пищу для молодыхъ желудковъ. Ювеналъ, конечно, преслѣдовалъ въ своихъ сочиненіяхъ похвальную цѣль; но я не могу похвалить его уже излишнюю откровенность въ выраженіяхъ. Что же касается грязныхъ эпиграммъ Марціала, то могутъ ли онѣ нравиться мало-мальски порядочному человѣку?
XLIV.