Но -- увы!-- онъ умеръ, а вслѣдъ за нимъ сошли въ могилу и сожалѣнія, и гонораріи адвокатовъ. Его домъ былъ проданъ, слуги распущены. Одна изъ его любовницъ досталась жиду, другая -- капуцину: по-крайней-мѣрѣ такъ говорили. Я распрашивалъ докторовъ о причинѣ его болѣзни. Онъ -- по ихъ словамъ -- умеръ отъ третичной лихорадки, предавъ свою вдову суду ея совѣсти.
XXXV.
Тѣмъ не менѣе Донъ-Хозе всё-таки былъ достойный уваженія человѣкъ. Я говорю это потому, что зналъ его хорошо, и не стану распространяться о его слабостяхъ, такъ-какъ дѣло это доведено до конца безъ меня. Если грѣхи его иногда переступали должную границу и были посильнѣе, чѣмъ грѣхи Нумы, по прозванію Помпиліуса, то это просто потому, что онъ былъ дурно воспитанъ и родился съ желчнымъ характеромъ.
XXXVI.
Каковы бы ни были его достоинства или пороки, несчастный много страдалъ. Теперь можно сказать это громко, не боясь доставить удовольствіе его врагамъ. Невесёлыя пережилъ онъ минуты, когда почувствовалъ себя покинутымъ всѣми у своего разрушеннаго домашняго очага, среди своихъ поверженныхъ пенатовъ, не имѣя иного выбора, кромѣ глупаго процесса или смерти. Онъ выбралъ послѣднее.
XXXVII.
Донъ-Хозе умеръ безъ завѣщанія -- и потому Жуанъ остался единственнымъ наслѣдникомъ его домовъ и земель, которые -- въ умѣлыхъ рукахъ -- могли бы давать хорошій доходъ во время его долгаго малолѣтства. Донна-Инеса стала единственной опекуншей своего сына, что, безъ сомнѣнія, было совершенно справедливо и сообразно законамъ природы. Единственный сынъ, порученный попеченію матери, будетъ всегда воспитанъ лучше, чѣмъ кто-либо другой!
XXXVIII.
Эта умнѣйшая изъ женщинъ и вдовъ рѣшилась дать своему сыну воспитаніе, достойное его родословной: отецъ его былъ кастилецъ, а она -- арагонка. Потому, чтобъ сдѣлать его настоящимъ рыцаремъ, на случай, если королю вздумается затѣять войну, Жуана стали учить верховой ѣздѣ, фехтованію, стрѣльбѣ въ цѣль, словомъ, всему, что необходимо для того, чтобъ взять приступомъ крѣпость или женскій монастырь.
XXXIX.