I.
Когда эротическіе поэты воспѣваютъ своихъ возлюбленныхъ въ гладкихъ, сладкогласныхъ стихахъ, спаривая риѳмы, какъ Венера своихъ голубковъ, они не думаютъ, какое зло тогда дѣлаютъ и, притомъ, зло тѣмъ большее, чѣмъ блистательнѣе ихъ успѣхъ. Стихи Овидія доказываютъ это лучше всего, и даже Петрарка, съ строгой точки зрѣнія, не болѣе, какъ платоническій сводникъ всего потомства.
II.
Поэтому я отвергаю безусловно эротическія произведенія, кромѣ такихъ, которыя писаны не съ тѣмъ, чтобъ привлекать своимъ содержаніемъ -- словомъ, произведеній простыхъ, краткихъ, не раздражающихъ чувственность, съ нравоученіемъ, слѣдующимъ за каждой ошибкой, и которыя, вообще, написаны болѣе для поученія, чѣмъ для удовольствія, почему и преслѣдуютъ строго всякую страсть. И такъ, если только мой Пегасъ не потеряетъ подковъ, я обѣщаю, что настоящая моя поэма будетъ образцомъ нравственности.
III.
Два берега, европейскій и азіатскій, усѣянные дворцами, рукавъ моря, со множествомъ кораблей, куполъ святой Софіи, сверкающій золотомъ, рощи кипарисовъ, гордо воздымающій свою бѣлую голову Олимпъ и двѣнадцать острововъ -- всё это составляетъ картину, какую вообразить легче, чѣмъ описать и которая такъ плѣнила прекрасную Марію Монтэгю.
IV.
Я чувствую какое-то особенное пристрастіе къ имени Маріи. Было время, когда оно звучало для меня магическимъ образомъ; да и теперь ещё пробуждаетъ оно во мнѣ мечты о томъ царствѣ фей, гдѣ я видѣлъ чудеса, которымъ не было суждено осуществиться. Всѣ мои прежнія чувства измѣнились; но это -- измѣнилось послѣднимъ, и производимое имъ на меня очарованіе ещё не испарилось совсѣмъ. Но, однако, я впадаю въ унылый тонъ и, пожалуй, остужу впечатлѣніе моей поэмы, которая никакъ не должна быть патетической.
V.
Вѣтеръ шумѣлъ надъ Эвксиномъ и волны съ пѣной разбивались о лазоревые Симилегады. Восхитительно смотрѣть, сидя на могилѣ гиганта {Холмомъ Гиганта" -- или "Могилою Великана" -- называется возвышеніе на азіятскомь берегу Босфора, весьма часто посѣщаемое путешественниками.}, какъ бушуютъ волны Босфора, омывающія берега Европы и Азіи! Изъ всѣхъ морей, заставляющихъ страдать морской болѣзнью, нѣтъ въ свѣтѣ моря болѣе опаснаго, чѣмъ Эвксинъ.