LXI.
Эта оскорблённая государыня, какъ извѣстно, была обвинена неучтивыми хрониками (конечно, но общей стачкѣ хроникеровъ) въ несовсѣмъ красивомъ пристрастіи къ своей лошади. (Любовь, какъ и религія, иногда впадаетъ въ ересь.) Эта чудовищная сказка произошла, безъ сомнѣнія, вслѣдствіе ошибочнаго смѣшенія понятій скакунъ и скороходъ {Намёкъ на процессъ королевы Каролины, обвиняемой въ связи съ своимъ курьеромъ Бергами.}. (Такія ошибки случаются.) Желалъ бы я, чтобъ вопросъ этотъ былъ разсмотрѣнъ англійскими присяжными.
LXII.
Но вернёмся къ дѣлу. Еслибъ нашлись скептики (чего не бываетъ въ паши дни!), которые стали бы увѣрять, что Вавилонъ вовсе не существовалъ и не повѣрили бы не только Клаудіусу Ричу, привезшему нѣсколько его кирпичей (о чёмъ онъ написалъ два мемуара) {Двѣ записки о разрушеніи Вавилона, соч. Клавдія Рича, резидента Остъ-Индской Компаніи при дворѣ паши Багдадскаго.}, но даже свидѣтельству евреевъ, этихъ величайшихъ скептиковъ, которымъ нельзя не вѣрить, но смотря на то, что они не вѣрятъ намъ,
LXIII.
То пусть они вспомнятъ, но крайней мѣрѣ, съ какимъ изяществомъ описалъ Горацій сумасбродную страсть любителей великолѣпныхъ построекъ, не думающихъ о судьбѣ, ожидающей насъ всѣхъ. Что до насъ, то мы её знаемъ, какъ ни печально это познаніе. Фраза: "Sepulcri immeinor struis domos" {Стихъ Горація, означающій: "забывая могилу, ты строишь себѣ зданія".} -- ясно доказываетъ, что мы строимъ дворцы, когда бы слѣдовало думать о гробницахъ.
LXIV.
Жуанъ и его спутникъ пришли, наконецъ, въ самую отдалённую часть дворца, гдѣ громкое эхо пробудилось, точно отъ сна, съ ихъ приходомъ. Какъ ни много было собрано въ этомъ помѣщеньи великолѣпныхъ вещей, тѣмъ не менѣе глазъ съ разу замѣчалъ всю ихъ безполезность. Роскошь, казалось, употребила всѣ силы, чтобъ загромоздить эту комнату богатѣйшей мебелью, такъ-что природѣ оставалось только придти въ недоумѣніе при мысли, чего же, наконецъ, искусство отъ нея требуетъ?
LXV.
Комната эта была первой въ длинной анфиладѣ, ведшей Богъ знаетъ куда, и всё-таки меблировка ея превосходила богатствомъ всё, что только можно было себѣ представить. На диваны страшно было сѣсть, до-того они были великолѣпны. Ковры обличали такую тонкую и искусную работу, что по нимъ хотѣлось проскользнуть, подобно золотой рыбкѣ въ бассейнѣ.