CI.
"Ничему не удивляться -- вотъ всё, что нужно для пріобрѣтенія счастія и его сохраненія. Прямодушная правда, любезный Муррей, не нуждается въ цвѣтистыхъ выраженіяхъ! "Вышеприведённыя слова принадлежатъ, во-первыхъ, Горацію, затѣмъ -- его переводчику Кричу и, наконецъ, П о пу, повторившему ихъ въ своёмъ обращеніи Муррею. Но если бы на свѣтѣ дѣйствительно никто ничему по удивлялся, то неужели сами Горацій и Попъ стали бы вдохновляться и нѣтъ?
CII.
Баб а, когда прислужницы удалились, сдѣлалъ знакъ Жуану приблизиться, снова преклонить колѣни и поцѣловать ножку красавицы. Услыхавъ повтореніе этого приказа, Жуанъ гордо выпрямился во весь ростъ и сказалъ, что онъ весьма сожалѣетъ, но, тѣмъ не менѣе, ни за что на свѣтѣ не согласится цѣловать чью-либо туфлю, за исключеніемъ той, которую носитъ папа.
CIII.
Баба, оскорблённый такой неумѣстной гордостью, сталъ настаивать и даже погрозилъ (хотя и тихимъ голосомъ) петлей, но всё было напрасно: Жуанъ не унизился бы даже передъ невѣстой Магомета. Этикетъ -- вещь весьма важная въ жизни и, притомъ, не только въ королевскихъ апартаментахъ и императорскихъ дворцахъ, но даже и на сельскихъ праздникахъ.
CIV.
Подавляемый тяжестью убѣжденіи, какъ Атласъ вселенною, онъ твёрдо стоялъ на своемъ. Кровь цѣлаго ряда его кастильскихъ подковъ заговорила въ нёмъ, и онъ предпочёлъ бы въ эту минуту пасть подъ ударами тысячи мечей, чѣмъ добровольно унизиться. Тогда Баб а, видя безполезность настаивать на цѣлованьи ноги, предложилъ помириться на рукѣ.
CV.
Такая сдѣлка была почётна и, вмѣстѣ, дипломатична, а потому тутъ можно было сойтись. Жуанъ объявилъ, что готовъ на всякое выраженіе учтивости, прибавивъ, что то, которое ему теперь предлагали, было самымъ общеупотребительнымъ въ странахъ Запада, гдѣ самый обычай требовалъ, чтобъ кавалеры цѣловали ручки дамъ.