XCVI.
Приподнявшись, съ осанкой Венеры, выходящей изъ волнъ океана, лежавшая на софѣ женщина устремила на нихъ взоръ газели, сверкавшій ярче, чѣмъ окружавшія её драгоцѣнности. Затѣмъ, поднявъ руку, бѣлую, какъ лучи мѣсяца, она сдѣлала Баба знакъ приблизиться. Тогда тотъ, поцѣловавъ край ея пурпурной одежды и сказавъ ей нѣсколько словъ, указалъ на Жуана, остановившагося поодаль.
XCVIІ.
Осанка ея была также величественна, какъ и окружавшее её великолѣпіе. Красота же ея была такъ поразительна, что отнимала всякую возможность её описать. Поэтому, изъ боязни ослабить впечатлѣніе, я отказываюсь отъ изображенія чертъ ея лица и красоты формъ, предоставляя это сдѣлать каждому по своему усмотрѣнію. Впрочемъ, если бы я даже и могъ сдѣлать это описаніе во всѣхъ подробностяхъ, то не сдѣлалъ бы его изъ боязни поразить и ослѣпить васъ, мой читатель, а потому -- радуйтесь, что я не нахожу словъ!
XCVIIІ.
Я ограничусь однимъ указаніемъ на ея годы, сказавъ, что она была уже не первой молодости и, вѣроятно, ужо переступила за двадцать шестой годъ. Но есть формы, которыхъ время не дерзаетъ касаться, обходя ихъ своей косой, которая коситъ вещи болѣе обыкновенныя. Такова была, напримѣръ, королева Марія Шотландская. Слёзы и страсти, правда, разрушаютъ красоту; горести и печали, мало-по-малу, обрываютъ съ очаровательницъ ихъ прелести, но есть женщины, не теряющія красоты до конца. Такова была Нинонъ-де-Ланкло.
ХСІХ.
Гюльбея сказала нѣсколько словъ свовмъ прислужницамъ, стоявшимъ тутъ же въ числѣ десяти или двѣнадцати и одѣтымъ въ точно такіе же платья, какъ то, которое Баб а выбралъ для Жуана. Это была вереница нимфъ, и каждая изъ нихъ могла бы принадлежать къ свитѣ подругъ Діаны, по кранной мѣрѣ, если судить по наружности. Что же касается прочихъ, требуемыхъ для того, качествъ, то за нихъ я не отвѣчаю.
С.
Онѣ почтительно поклонились и ушли, но не въ ту дверь, въ которую вошли Баб а и Жуанъ. Что же касается послѣдняго, то онъ попрежнему стоялъ поодаль и съ удивленіемъ смотрѣлъ на всё, что происходило передъ его глазами въ этой чудной залѣ. Предметъ точно былъ достоинъ удивленія и восторга, которые, какъ извѣстно, всегда идутъ рука объ руку. Что до меня, то я никогда не завидовалъ счастью гдѣ, которые поставили своимъ девизомъ: Nil admirari!