"Въ дѣлахъ людей бываютъ минуты, когда, пользуясь приливомъ..." {Тирада изъ трагедіи Шекспира: "Юлій Цезарь". (Дѣйствіе IV, сцена III.)} -- остальное вы знаете сами, и, безъ сомнѣнія, каждый изъ насъ имѣлъ въ жизни подобныя минуты, хотя не всякій умѣлъ ими воспользоваться, пропуская удобный случай безвозвратно. Но, безъ сомнѣнія, всё на свѣтѣ бываетъ къ лучшему, что всего лучше доказывается концомъ: дѣла часто начинаютъ исправляться только тогда, когда дойдутъ до самаго дурного положенія.
II.
Бываютъ минуты и въ дѣлахъ женщинъ, когда, пользуясь приливомъ, заходятъ онѣ -- одинъ Богъ знаетъ куда! Надо быть очень искуснымъ мореплавателемъ, чтобъ нанести на карту всѣ теченія этого капризнаго моря. Самыя дикія фантазіи Іакова Бомена {Извѣстный духовидецъ, родившійся близь Гёрлица въ 1575 году. Онъ основамъ секту Боменитовъ, имѣвшую многихъ послѣдователей въ Германія и Англіи.} не могутъ идти въ сравненіе съ его вихрями и водоворотами. Мужчины, съ ихъ умомъ, разсуждаютъ и о томъ, и о другомъ, женщины же, съ своимъ сердцемъ, только мечтаютъ и мечтаютъ -- одинъ Богъ знаетъ о чёмъ.
III.
И, однако, опрометчивая, своевольная женщина, молоденькая, прелестная собой, согласная рискнуть трономъ, міромъ -- словомъ, всѣмъ, лишь бы быть любимой на свой ладъ, готовая скорѣе вымести звѣзды съ небосклона, лишь бы быть свободной, какъ гуляющія на морѣ волны -- такая женщина, повторяю, была бы самимъ чёртомъ (если только чёртъ существуетъ) и сдѣлала бы многихъ манихеями.
IV.
Троны и міръ часто потрясаются пустымъ честолюбіемъ, а потому, когда въ такую передрягу замѣшается страсть, мы охотно забываемъ или, по крайней мѣрѣ, прощаемъ ея безуміе. Если исторія сохранила память Антонія, то никакъ не за его побѣды; напротивъ, пораженіемъ своимъ при Акціумѣ, изъ-за прекрасныхъ глазъ Клеопатры, прославился онъ гораздо больше, чѣмъ Цезарь всѣми своими побѣдами.
V.
Онъ погибъ пятидесяти лѣтъ изъ-за сорокалѣтней царицы. Я очень сожалѣю, что имъ не было -- одному двадцать, а другой пятнадцать лѣтъ, потому-что въ этомъ возрастѣ царство, благосостояніе и міръ кажутся пустыми игрушками. Я очень хорошо помню то время, когда, не имѣя для ставки на любовную игру царствъ, ставилъ я всё, что у меня было, именно -- сердце. Ставка моя, впрочемъ, стоила вселенной, потому-что и за всю вселенную не могу я возвратить теперь этихъ чувствъ, погибшихъ навсегда.
VI.