Донъ-Жуанъ въ своёмъ женскомъ платьѣ и вся вереница гаремныхъ женщинъ преклонились передъ императорской четой и, затѣмъ, покорные обычному сигналу, молча разошлись по своимъ комнатамъ, расположеннымъ въ длинныхъ переходахъ сераля и служившимъ мѣстомъ успокоенія такого множества прекрасныхъ тѣлъ. Сколько сердецъ трепетали здѣсь при мысли о любви, какъ трепещетъ птичка въ клѣткѣ, ища свѣжаго воздуха!
XXVII.
Я страстный поклонникъ прекраснаго пола и потому мнѣ часто приходится перефразировать извѣстную фразу тирана, желавшаго видѣть весь человѣческій родъ съ одной головой, чтобъ имѣть возможность отрубить её однимъ ударомъ меча {Кай Калигула, третій римскій императоръ, прославившійся своею страшною жестокостью и безразсудствомъ. По свидѣтельству Светонія, Калигула, разсвирѣпѣвъ однажды на народъ за-то, что онъ принялъ сторону противной ему партіи на играхъ въ циркѣ, воскликнулъ: "я желалъ бы, чтобы римскій народъ имѣлъ одну шею!"}. Желаніе моё почти также грандіозно, но далеко не такъ дурно и, притомъ, отличается скорѣе нѣжностью, чѣмъ жестокостью. Именно, я желаю, чтобы всѣ женщины имѣли одинъ розовый ротикъ -- и я могъ бы поцѣловать ихъ всѣхъ разомъ, отъ сѣвера до юга.
XXVIII.
О, Бріарей! {Божество, имѣвшее сто рукъ, сто ногъ, пятьдесятъ головъ и пятьдесятъ пламенѣющихъ ртовъ.} какъ не позавидовать тебѣ, если, при огромномъ числѣ рукъ и головъ, ты имѣлъ въ такой же пропорціи всѣ остальные члены? Но моя Муза приходитъ въ ужасъ при одной мысли -- сдѣлаться невѣстой титана или предпринять путешествіе въ Патагонію. И такъ, вернёмся къ лиллипутамъ и отправимся, вмѣстѣ съ нашимъ героемъ, но лабиринту любви, гдѣ мы оставили его нѣсколько строкъ тому назадъ.
XXIX.
По данному знаку, присоединился онъ къ толпѣ хорошенькихъ одалисокъ и вышелъ вмѣстѣ съ ними изъ залы. Конечно, положеніе его было весьма рискованно, такъ-какъ въ странѣ, гдѣ онъ находился, подобныя продѣлки оплачивались гораздо дороже, чѣмъ безчестье въ нашей нравственной Англіи, въ которой таксировано всё на свѣтѣ; тѣмъ не менѣе, Жуанъ не могъ удержаться, чтобъ не бросить косого взгляда на прелести своихъ спутницъ, на сколько онѣ были доступны для него.
XXX.
Но онъ не забывалъ, что былъ переодѣтъ. Рой красавицъ продолжалъ путь по длиннымъ галлереямъ, изъ комнаты въ комнату, въ примѣрномъ порядкѣ, сопровождаемый эвнухами. Впереди шла надзирательница, обязанная наблюдать за порядкомъ въ рядахъ и смотрѣть, чтобъ ни одна не вздумала остановиться или заговорить безъ позволенія. Особа эта носила титулъ "матери дѣвицъ".
XXXI.