Она часто видѣла Жуана, и не рѣдко позволяла себѣ ласкать прелестнаго мальчика. Это могло быть совершенно невинно, пока ей было двадцать лѣтъ, а ему тринадцать. Но, признаюсь, едва ли бы воздержался я отъ улыбки, при видѣ этихъ ласкъ, когда ей стало двадцать три, а ему шестнадцать. Небольшое число лѣтъ творитъ удивительныя перемѣны, особенно у народовъ, горячо согрѣваемыхъ солнцемъ.
LXX.
Впрочемъ, ласки измѣнились, чѣмъ бы ни была обусловлена такая перемѣна, Джулія сдѣлалась сдержаннѣй, Жуанъ -- стыдливѣй; они стали встрѣчаться молча, съ опущенными глазами и съ явнымъ замѣшательствомъ во взглядѣ. Конечно, никто не будетъ сомнѣваться, что Джулія хорошо понимала причину этой перемѣны; по что касается Жуана, то ему также трудно было дать себѣ въ ней отчётъ, какъ составить себѣ идею объ океанѣ, никогда его не видавъ.
LXXI.
Тѣмъ не менѣе, самая холодность Джуліи продолжала оставаться нѣжной. Съ лёгкимъ трепетомъ вырывала она изъ рукъ Жуана свою маленькую ручку, послѣ небольшого пожатія, до-того лёгкаго и незамѣтнаго, что можно было усумянться въ самомъ его существованіи. Однако, никогда волшебная палочка Армиды не творила такихъ чудесъ, какія происходили въ сердцѣ Жуана отъ этого лёгкаго прикосновенія.
LXXII.
Хотя, встрѣчая его, она не смѣялась болѣе, но печально-серьёзный ея взглядъ былъ проникнутъ болѣе нѣжнымъ чувствомъ, чѣмъ сама улыбка. Если она видимо скрывала чувство, её волновавшее, чувство это казалось ему дороже именно тѣмъ, что она находила нужнымъ его скрывать въ своёмъ пылавшемъ сердцѣ- Невинность очень хитра, хотя и не умѣетъ ещё называть вещи по имени. Любовь прекрасно учитъ притворяться.
LXXIII.
Но страсть, какъ бы её ни скрывали, разгорается ещё болѣе подъ этимъ мракомъ неизвѣстности: такъ -- чѣмъ мрачнѣе небо, тѣмъ ужаснѣе бываетъ буря. Она обличаетъ себя въ самыхъ строго-сдержанныхъ взглядахъ, и вообще, въ чёмъ бы ни проявлялась, притворство будетъ одно и то же. Холодность, ссора, даже презрѣніе и ненависть -- всё это одна маска, которою она спѣшитъ закрыться, иногда слишкомъ поздно.
LXXIV.