VI.
"Всё суета!" сказано въ "Екклезіастѣ". Болѣе современные проповѣдники провозглашаютъ то же самое и даже доказываютъ это примѣрами своей христіанской жизни. Словомъ, истину эту знаютъ всѣ или скоро узнаютъ. Такъ неужели, среди этой суеты, признанной святыми, учёными, проповѣдниками и поэтами, долженъ воздерживаться я одинъ и ме провозглашать ничтожности жизни, изъ боязни ссоры?
VII.
Собаки или люди! (я вамъ льщу, называя васъ собаками, потому-что собаки лучше васъ) вы можете читать или не читать этой поэмы, гдѣ я стараюсь показать вамъ, каковы вы на самомъ дѣлѣ: свѣтлая моя Муза не уступитъ вамъ ни одного изъ своихъ лучей, подобно лунѣ, не обращающей никакого вниманья на волчій вой. Войте же! ругайтесь!-- она всё будетъ серебриться надъ вашимъ мрачнымъ путёмъ.
VIII.
"Неистовую любовь и коварную войну" -- вотъ что пою я! (Не знаю, вѣрно ли передана мною цитата, но смыслъ ея именно тотъ.) И такъ, я пою ихъ обѣихъ и собираюсь аттаковать городъ, который выдержалъ славную осаду, будучи окруженъ съ суши и моря Суворовымъ (по-англійски -- Суварроу), любившимъ кровь столько же, сколько англійскій альдермэнъ любитъ бычачій мозгъ.
IX.
Городъ этотъ назывался Измаиломъ и лежалъ на лѣвомъ берегу лѣвой отмели Дуная. Построенный въ восточномъ стилѣ, Измаилъ тѣмъ не менѣе былъ крѣпостью перваго разряда и навѣрно такою бы остался, еслибъ побѣдители не срыли его, но заведённому обычаю, до основанія. Онъ лежалъ въ восьмидесяти верстахъ отъ открытаго моря и имѣлъ три тысячи туазовъ въ окружности.
X.
Въ районѣ укрѣпленій находилось предмѣстье, расположенное на высотѣ и господствовавшее надъ городомъ, благодаря своему положенію. Оно было окружено палиссадомъ, устроеннымъ какимъ-то грекомъ и, при томъ, такъ искусно, что препятствовалъ огню осаждённыхъ и благопріятствовалъ стрѣльбѣ враговъ, ставя ихъ въ болѣе выгодныя условія.