XLI.
"Да будетъ свѣтъ!" -- сказалъ Богъ -- "и -- бысть свѣтъ!" -- "Да будетъ кровь!" сказалъ человѣкъ -- и ея пролилось цѣлое море. "Fiat!", произнесённое сыномъ ночи, котораго дневныхъ подвиговъ никто не видалъ, надѣлало въ одинъ часъ больше зла, чѣмъ въ состояніи исправить тридцать благотворныхъ лѣтъ, даже такихъ, подъ лучами которыхъ созрѣлъ плодъ Эдема. Война обсѣкаетъ не только сучья, но подрубаетъ и самый корень.
XLII.
Пріятели паши, турки, начавшіе-было съ громкимъ "Аллахъ" ликовать но случаю начавшагося отступленія русскихъ, увидѣли, что они чертовски ошиблись. Люди, обыкновенно, легко вѣрятъ, что непріятель разбитъ (или непріятели разбиты -- если вы требуете грамматической правильности; я же никогда не гоняюсь за ней въ жару вдохновенья). И такъ, я сказалъ, что турки ошиблись: презирая свиней, они берегли собственный свой жиръ.
XLIII.
Шестнадцатаго числа увидѣли двухъ всадниковъ, нёсшихся въ галопъ, которыхъ сначала приняли за казаковъ, судя по ничтожному количеству багажа, бывшаго у нихъ за сѣдлами. Тамъ находилось всего три рубашки для обоихъ. Они ѣхали на украинскихъ коняхъ; когда же приблизились, то всѣ узнали въ этой простой парѣ -- Суворова съ проводникомъ.
XLIV.
"Великое торжество было въ Лондонѣ!" восклицаютъ обыкновенно глупцы по поводу лондонскихъ иллюминацій, этой любимѣйшей забавы пьяницы Джонъ-Буля. Мудрецъ этотъ (то-есть упомянутый Джонъ) готовъ лишиться души, кошелька, ума и даже своей глупости, лишь бы полюбоваться, подобно огромной ночной бабочкѣ, на улицы, освѣщённыя разноцвѣтными шкаликами.
XLV.
Ему остаётся теперь проклясть своя глаза {Любимая поговорка у англичанъ: "Damn mine eyes" (да будутъ прокляты мои глаза), употребляемая въ томъ случаѣ, если они хотятъ убѣдить кого-нибудь въ справедливости своихъ словъ.}, которые, впрочемъ, прокляты и безъ того, съ-тѣхъ-поръ, какъ Джонъ ничего не видитъ, вслѣдствіе чего знаменитая брань не приноситъ больше дьяволу никакой прибыли. Долги Джонъ-Буль зовётъ теперь богатствомъ, налоги -- счастьемъ, а на голодъ, этотъ страшный, стоящій передъ нимъ скелетъ, вовсе не хочетъ смотрѣть, или увѣряетъ, что это сынъ самой Цереры.