XXXVI.
Въ это время жилъ мужъ, если только его можно назвать этимъ именемъ, хотя и вовсе не потому, чтобы я заподозрѣвалъ его мужество. Напротивъ, еслибъ онъ не былъ Геркулесомъ, то карьера его была бы также коротка въ юности, какъ послѣдняя болѣзнь, причинённая разстройствомъ пищеваренья, послѣ которой -- блѣдный и обезсиленный -- умеръ онъ подъ деревомъ, въ странѣ, имъ опустошенной и потому его проклинавшей. Такъ умираетъ саранча на тѣхъ же самыхъ поляхъ, которыя она только-что опустошила.
XXXVII.
Это былъ Потёмкинъ, великій человѣкъ, жившій въ пору, когда рѣзня и роскошь многихъ прославили. Если слава измѣряется орденами и титулами, то его слава равнялась его богатству. Молодецъ собой, шести футовъ ростомъ, онъ былъ одинаково внушителенъ всей своей фигурой, и былъ приближенъ къ особѣ своей повелительницы, умѣвшей оцѣнивать людей по ихъ качествамъ.
ХХXVIIІ.
Пока совѣтъ не зналъ, на что рѣшиться, Рибасъ послалъ въ князю курьера и успѣлъ убѣдить его взглянуть на дѣло такъ, какъ смотрѣлъ онъ самъ. Не знаю, какимъ способомъ удалось ему это, но, во всякомъ случаѣ, онъ могъ остаться довольнымъ. Баттареи, между-тѣмъ, воздвигались на берегу Дуная, я скоро восемьдесятъ пушекъ открыли по крѣпости ужасный огонь, на который турки отвѣчали тѣмъ же.
XXXIX.
На тринадцатый день, когда часть войскъ была снова посажена на суда и русскіе уже готовились совсѣмъ-было снять осаду, внезапно прискакавшій курьеръ воспламенилъ новой надеждой сердца всѣхъ, жаждавшихъ газетной славы, а съ ними и дилетантовъ военнаго искусства. Въ привезённыхъ имъ депешахъ коротко и ясно объявлялось о назначеніи главнокомандующимъ извѣстнаго любимца битвъ -- фельдмаршала Суворова.
XL.
Письмо князя къ фельдмаршалу было бы достойно спартанца, еслибъ оно было продиктовано исключительно однимъ изъ тѣхъ чувствъ, къ которымъ невольно стремится сердце: именно -- жаждой защитить родину, свободу или законъ. Но такъ-какъ въ нёмъ сквозило достаточное количество честолюбія и желанія поставить на своёмъ во что бы то ни стало, то и достоинство письма сводится только на его стиль, который гласилъ коротко: "Вы возьмёте Измаилъ, чего бы это ни стоило!"