LXVI.
-- "Правда, я былъ занятъ и объ этомъ не подумалъ. Что до васъ, то вы вернётесь въ вашъ прежній полкъ, который стоитъ теперь подъ ружьёмъ. Эй! Катсковъ!" прибавилъ онъ, обратясь къ ординарцу: "проводи этого господина въ Николаевскій полкъ. Молодой иностранецъ можетъ остаться при мнѣ. Какой красавецъ! Женщины же пусть отправятся въ обозъ или на перевязочный пунктъ."
LXVII.
Но тутъ разъигралась небольшая сцена. Женщины рѣшительно не хотѣли позволить такъ собой распоряжаться, не смотря на то, что гаремное воспитаніе должно бы было пріучить ихъ къ безусловному повиновенію, какъ первой добродѣтели. Со слезами и сверкающими взглядами, возстали они на свою защиту и точно курицы, простирающія крылья для защиты своихъ цыплятъ, кинулись стремительно
LXVIII.
Къ двумъ храбрымъ молодымъ молодцамъ, удостоеннымъ чести разговора съ величайшимъ изъ полководцевъ, когда-либо населявшихъ адъ убитыми героями или опустошавшихъ царства и провинціи, погружая ихъ въ горе и печаль. О, глупые, глупые люди! Неужели опытъ прошлаго для васъ ничего не значитъ? и неужели для одного листка воображаемаго побѣднаго вѣнка славы кровь и слёзы должны будутъ всегда литься потоками?
LXIX.
Суворовъ, не обращавшій особеннаго вниманія на слёзы точно-также, какъ и на кровь, взглянулъ, однако, съ нѣкоторой тѣнью чувства на отчаяніе этихъ двухъ несчастныхъ женщинъ, стоявшихъ въ слёзахъ, съ разсыпавшимися по плечамъ волосами. Хотя привычка закаляетъ сердца людей при видѣ страданій милліоновъ, особенно когда ремесло этихъ людей -- рѣзня; но единичные примѣры горя западаютъ даже въ души героевъ. Суворовъ былъ именно таковъ.
LXX.
Обратясь къ Джонсону, онъ сказалъ мягкимъ тономъ, на какой только можетъ быть способенъ калмыкъ: "На какого чёрта привели вы сюда этихъ двухъ женщинъ? Впроченъ, имъ будетъ оказано всевозможное вниманіе и онѣ отправятся въ обозъ, гдѣ только и могутъ считать себя въ полной безопасности, бы бы должны были знать, что такого рода багажъ не годенъ ни къ чему. Я терпѣть не могу женатыхъ рекрутъ, если они не женаты по крайней мѣрѣ годъ."