Тамъ представляются глазамъ разнообразнѣйшіе виды мученій въ такомъ огромномъ количествѣ, что люди пріучаются смотрѣть на человѣческія страданія хладнокровно. Стоны, корчи въ пыли, глаза, закатившіеся до-того, что видны одни бѣлки -- вотъ награда тысячей, бывшихъ въ строю; что же касается оставшихся въ живыхъ -- ихъ ожидаетъ, быть-можетъ, ленточка въ петлицу.
XIV.
Тѣмъ не менѣе, я веб-таки люблю славу! Слава -- великая вещь. Подумайте, какъ пріятно жить на старости лѣтъ на счётъ вашего добраго государя! Мечта о небольшомъ пенсіонѣ нерѣдко сводила съ ума мудрецовъ. Наконецъ, герои необходимы для того, чтобъ поэтамъ было кого воспѣвать -- что ещё важнѣе! И такъ, желанье видѣть войну воспѣваемою въ стихахъ, и надежда на пожизненный пенсіонъ -- вотъ двѣ причины, заставляющія людей рѣзать другъ друга.
XV.
Между-тѣмъ, высадившіяся войска отважно бросились вперёдъ, съ цѣлью овладѣть баттареей, стоявшей направо. Другіе отряды, вышедшіе на берегъ ниже, съ такимъ же рвеніемъ послѣдовали примѣру своихъ товарищей. Это были гренадеры. Весело вскарабкались они на валъ, точно дѣти на грудь матери, и перелѣзли черезъ палиссадъ въ такомъ же порядкѣ, какъ это бываетъ на смотру.
XVI.
Подвигъ былъ дѣйствительно замѣчательный. Огонь съ крѣпости былъ такъ силёнъ, что даже самъ Везувій, будь онъ начинёнъ, кромѣ лавы, всевозможными родами адскихъ снарядовъ, не могъ бы произвести такого опустошенья. Третья часть офицеровъ легла на мѣстѣ, что, конечно, нисколько не способствовало къ поддержанію въ войскахъ надежды на побѣду: когда убитъ охотникъ, нельзя ждать порядка въ сворѣ собакъ.
XVII.
Но тутъ я оставлю общую свалку, чтобъ послѣдовать на пути къ славѣ за моимъ героемъ. Онъ долженъ заслужить свои лавры отдѣльно. Еслибъ я вздумалъ назвать по именамъ всѣхъ отличившихся героевъ изъ числа пятидесяти тысячъ, равно заслужившихъ куплетъ или элегію, то лексиконъ славы уже слишкомъ бы удлиннился, а поэма (что гораздо хуже) оказалась бы ещё болѣе длинной.
XVIII.