Жуанъ -- по прекрасному выраженію Эрина, сказанному на старинномъ ирландскомъ или, можетъ-быть, пуническомъ языкѣ -- былъ полонъ "эссенціи молодости". (Антикваріи, умѣющіе опредѣлять время также, какъ время опредѣляетъ черёдъ всему -- и грекамъ, и римлянамъ, и рунамъ -- клянутся, что ирландскій языкъ одного происхожденія съ Ганнибаломъ, и до-сихъ-поръ носитъ слѣды тирской азбуки Дидоны. Это мнѣніе, можетъ-быть, вѣско не менѣе другихъ, но отнюдь не патріотично.)
XXIV.
И такъ, Жуанъ былъ полонъ "эссенціи молодости". Это былъ возбуждённый духъ, истинное дитя поэзіи. Онъ то плавалъ въ блаженствѣ чувствъ или, пожалуй, чувственности (если первая фраза не точна), то, наоборотъ, если предстоялъ случай хорошо подраться въ пріятной компаніи, какія всегда составляются при битвахъ, осадахъ и другихъ подобнаго рода удовольствіяхъ, онъ съ радостью готовъ былъ убить время и на это --
XXV.
И при томъ безъ малѣйшей злобы. Если онъ сражался или любилъ, то дѣлалъ то и другое, какъ говорятъ, "съ чистѣйшими намѣреніями" -- этимъ тузомъ выраженій, которымъ человѣческій родъ прихлопываетъ всѣ нападки, когда надо выпутаться изъ затруднительнаго положенія. Государственный человѣкъ, герой, публичная женщина, законникъ -- всѣ отражаютъ дѣлаемые противъ нихъ упрёки, ссылаясь на чистоту своихъ намѣреній. Какъ жаль, что подобными намѣреніями вымощенъ адъ! {Намёкъ на одну португальскую пословицу, которая говоритъ, что "адъ вымощенъ добрыми намѣреніями".}
XXVI.
Недавно мнѣ пришла въ голову мысль относительно этой мостовой (если допустить ея существованье), что она, должно-быть, сильно пострадала въ послѣднее время, вытоптанная, конечно, не тѣми, чьи добрыя намѣренья ихъ спасли, но, напротивъ, сходящими въ адъ безъ запаса тѣхъ добрыхъ намѣреній, которыми, въ старое время, вымащивали и выравнивали главную адскую улицу, должно-быть разительно похожую на нашу Пэль-Мэль.
XXVII.
По непонятному стеченію обстоятельствъ, которыя иногда вдругъ раздѣляютъ сражающихся, подобно тому, какъ даже добродѣтельная женщина разводится съ вѣрнымъ супругомъ, спустя годъ послѣ брака, Жуанъ, повторяемъ, вслѣдствіе одной изъ такихъ случайностей, внезапно, съ величайшимъ удивленіемъ, увидѣлъ, что, послѣ горячей перестрѣлки, онъ остался на мѣстѣ битвы одинъ, и что никого изъ друзей не было около него.
ХXVIII.