Поэтъ, конечно, хотѣлъ, судя по общечеловѣческому здравому смыслу, выразить простую, испытанную всѣми, или легко поддающуюся испытанію, истину: что никто не любитъ быть обезпокоенъ во время обѣда, или любви. Я не скажу ничего о "сочетаніи" и о "восторгахъ", такъ-какъ вещи эти всѣмъ извѣстны; но что касается -- "безопасности", то я попросилъ бы для нея только запереть крѣпче дверь.
ХС.
Молодой Жуанъ бродилъ по берегамъ прозрачныхъ ручейковъ, полный невыразимыхъ мыслей; бросался на землю среди густой зелени, гдѣ сплетаются вѣтви пробковыхъ деревьевъ. Въ такихъ мѣстахъ поэты обыкновенно придумываютъ сюжеты своихъ сочиненій. Тамъ же нерѣдко мы ихъ читаемъ, если только ихъ стихъ намъ нравится и если они удобопонятнѣе, чѣмъ Вордсвортъ.
ХСІ.
Онъ (Жуанъ, а не Вордсвортъ) до-того предавался этому уединенію съ своей возвышенной душой, что успѣлъ, наконецъ, нѣсколько утишить свою сердечную боль, хотя и не вполнѣ. Не будучи въ состояніи уяснить себѣ, что съ нимъ дѣлалось, онъ безсознательно дошелъ до того, что, подобно Кольриджу, сдѣлался метафизикомъ.
ХСІІ.
Онъ сталъ думать о самомъ, себѣ, о вселенной, о чудномъ устройствѣ человѣка, о звѣздахъ, о томъ, какимъ чёртомъ могло всё это произойти, о землетрясеніяхъ, о войнахъ, о количествѣ миль, пробѣгаемыхъ луной, о воздушныхъ шарахъ, о препятствіяхъ, мѣшающихъ намъ познать безграничное пространство -- и, наконецъ, задумался о глазкахъ Донны-Джуліи.
XCIII.
Кто занимается такими мыслями, въ томъ истинная мудрость провидитъ глубокіе замыслы и высокія желанья, съ которыми нѣкоторые люди уже родятся на свѣтъ, другіе же заучиваютъ ихъ ради болтовни, сами не зная для чего. Но не странно ли, что такого юношу могъ занимать вопросъ объ устройствѣ неба? Если вы полагаете, что это было плодомъ философіи, то я, съ своей стороны, думаю, что возмужалость играла тутъ также нѣкоторую роль.
XCIV.