Кутузовъ, заставившій впослѣдствіи отступить (при помощи морозовъ и снѣговъ) Наполеона среди его смѣлаго, кроваваго похода, былъ, на этотъ разъ, принуждёнъ отступить самъ. Это былъ весёлаго характера человѣкъ, умѣвшій шутить передъ лицомъ друзей и враговъ даже въ такихъ случаяхъ, когда дѣло шло о жизни, смерти или побѣдѣ. Но здѣсь шутки не повели ни къ чему,
LXXI.
Потому-что, бросившись въ ровъ, куда за нимъ стремительно послѣдовала кучка храбрыхъ гренадеръ, скоро смѣшавшихъ свою кровь съ грязью, онъ хотя и успѣлъ взобраться на парапетъ, но смѣлое его намѣреніе на томъ и кончилось: мусульмане сбросили ихъ всѣхъ обратно въ ровъ, при чёмъ въ числѣ убитыхъ оказался генералъ Рибопьеръ, смерть котораго возбудила общее сожалѣніе.
LXXII.
Положеніе ихъ было до-того дурно, что еслибъ на помощь не подоспѣлъ какой-то заблудившійся отрядъ, высадившійся случайно на это незнакомое ему мѣсто и блуждавшій, точно во снѣ, пока разсвѣтъ не указалъ ему выхода, то храбрый и весёлый Кутузовъ по всей вѣроятности остался бы самъ на томъ мѣстѣ, гдѣ лежало уже три четверти его колонны.
LХXIII.
Взобравшись на валъ, послѣ того, какъ первое земляное укрѣпленіе было взято, войска эти отворили ворота, называемыя Килійскими, въ ту самую минуту, когда люди отряда Кутузова, потерявъ всякую надежду, начали-было, подобно хамелеону, принимать нѣкоторую краску страха. Такимъ-образомъ, былъ очищенъ входъ этой кучкѣ смущённыхъ героевъ, въ страхѣ стоявшихъ по колѣни въ ледяной грязи, превратившейся въ болото, благодаря людской крови.
LXXIV.
Казаки, или -- если хотите -- козаки... (Я не особенно гоняюсь за орѳографіей, лишь бы не впасть въ грубую ошибку относительно фактовъ статистики, тактики и географіи.) И такъ, казаки, привыкшіе отправлять службу верхомъ и не бывшіе особенными знатоками въ топографіи крѣпостей, такъ-какъ они сражались, обыкновенно, только по приказанію начальства -- были всѣ изрублены въ куски.
LXXV.