LXX.
Благосклонность же Екатерины (мы это должны засвидѣтельствовать въ особенности), не смотря на горячность и вспыльчивость ея характера, имѣла въ себѣ нѣчто дѣйствительно чарующее, такъ-какъ каждый, изъ заслужившихъ ея вниманіе, вознаграждался истинно по-царски . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
LXXI.
Прибавьте къ этому прелестную наружность, достигшую лучшей норы возраста, а также голубые или -- правильнѣе -- сѣрые глаза. (Послѣдній цвѣтъ, если при этомъ въ глазахъ выражается душа, стоитъ перваго, что подтверждаютъ многочисленные примѣры. Наполеонъ и королева Марія Шотландская доказали, на что способны такіе глаза. Палласъ, слишкомъ умный, чтобъ имѣть глаза чёрнаго или голубого цвѣта, можетъ служить также тому примѣромъ.)
LXXII.
Очаровательная улыбка, исполненная величія, наружность, которой не мѣшала нѣкоторая полнота, и истинно-царственная снисходительность, съ которой императрица обратила вниманіе на только-что разцвѣтшаго юношу, среди людей гораздо его старшихъ и болѣе опытныхъ -- всего этого, взятаго вмѣстѣ (и даже чего-нибудь одного), было совершенно достаточно, чтобъ вскружить голову молодому самолюбію.
LXXIII.
Сказавъ это, я сказалъ -- всё, потому-что каждое изъ нашихъ влеченій -- какъ въ началѣ, такъ и въ концѣ -- есть проявленіе самолюбія и эгоизма . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
LXXIV.
Кромѣ любви платонической, кромѣ любви къ Богу, любви сентиментальной, любви двухъ вѣрныхъ дружковъ... (Здѣсь я долженъ поставить слово "голубковъ", потому-что того требуетъ риѳма, этотъ могучій пароходъ, заставляющій стихи плыть даже противъ теченія здраваго смысла, который рѣдко живётъ въ ладу съ риѳмами и занимается болѣе содержаніемъ, чѣмъ звучностью стиха.) И такъ кромѣ всѣхъ родовъ любви, выше поименованныхъ, есть ещё одинъ, имя которому -- чувственность.