Его мать, Донна-Инеса, видя, что Жуанъ, вмѣсто того, чтобъ безпокоить банкира, у котораго вклады его замѣтно уменьшились, рѣшается поставить своимъ издержкамъ благоразумныя границы, написала, что она очень радуется его отреченію отъ бурныхъ удовольствій, на которые такъ падка безумная молодость, причёмъ прибавила, что единственное доказательство возвращенія человѣка къ здравому смыслу заключается въ умѣньи обуздывать своё мотовство.
XXXII.
Затѣмъ, поручала она его защитѣ Господа Бога, Сына Божія и Божіей Матери и предостерегала противъ вліянія греческой религіи, составлявшей ересь въ глазахъ католической церкви; по, въ то же время, совѣтовала не выказывать наружныхъ знаковъ неодобренія, такъ-какъ это могло бы не понравиться въ чужой странѣ. Затѣмъ, увѣдомляла Жуана о рожденіи у него маленькаго братца, прижитаго ею во второмъ бракѣ, и заключала своё письмо горячими похвалами истинно-материнскому благоволенію къ нему императрицы.
XXXIII.
Относительно послѣдняго обстоятельства она не могла выразить всей силы своего одобренія, при мысли о государынѣ, умѣвшей такъ цѣнить и отличать молодыхъ людей. За нравственность Жуана при дворѣ Инеса не боялась, такъ-какъ ни нравы націи, ни климатъ не позволяли предполагать возможности какого-нибудь скандала. Дома, въ Испаніи, она бы очень безпокоилась въ подобномъ случаѣ, но тамъ, гдѣ термометръ стоитъ на десяти, пяти или одномъ градусѣ ниже нуля, нельзя себѣ предположить, чтобъ добродѣтель таяла прежде рѣки.
XXXIV.
О, зачѣмъ нѣтъ у меня краснорѣчія сорока англійскихъ проповѣдниковъ, чтобъ восхвалить лицемѣріе! Зачѣмъ не могу я воспѣть его такъ-же громко, какъ оно само воспѣваетъ добродѣтели, которыхъ остаётся чуждо! Зачѣмъ нѣтъ у меня для того трубы серафима или, по крайней мѣрѣ, слухового рожка моей старой тётушки, въ которомъ она обрѣла для себя истинное утѣшеніе, когда очки ея сдѣлались такъ тусклы, что она потеряла возможность читать свой молитвенникъ?
XXXV.
Тётушка моя, по крайней мѣрѣ, не была лицемѣрной и вошла въ рай такимъ же честнымъ образомъ, какъ кто-либо изъ внесённыхъ въ кандидатскіе списки и ожидающихъ рѣшенія страшнаго суда. Кандидаты эти похожи на небесныхъ вассаловъ, занесённыхъ въ своего рода книгу, на подобіе той, какую завёлъ Вильгельмъ Завоеватель, когда вздумалъ наградить своихъ сподвижниковъ чужимъ имуществомъ, причёмъ надѣлалъ разомъ шестьдесятъ тысячъ новыхъ поземельныхъ владѣльцевъ.
XXXVI.