О, еслибъ она могла знать, до чего вездѣ, въ настоящее время, ненавидятъ ея великое имя, съ какимъ горячимъ нетерпѣніемъ каждый ожидаетъ удара, готоваго предать мечу ея обнаженную грудь! О, ослибъ она знала, что всѣ націи считаютъ её своимъ величайшимъ враговъ (этимъ худшимъ изъ худшихъ враговъ), коварнымъ другомъ, когда-то любимымъ и обѣщавшимъ свободу всему человѣчеству, а теперь пытающемуся оковать всё, до мысли включительно!
LXVIII.
Можетъ ли она гордиться или считать себя свободной, будучи, наоборотъ, первой невольницей? Націи заключены въ темницы -- и кто же ихъ тюремщикъ? Не она ли сама -- жертва замкбвъ и затворовъ? Неужели ничтожное преимущество поворачивать ключъ въ замкѣ тюрьмы заключённаго можетъ назваться свободой? Стерегущій цѣпи также далёкъ наслажденій земныхъ и небесныхъ, какъ и тотъ, кто закованъ въ нихъ.
LXIX.
Твои скалы, прекрасный Дувръ, твой портъ и гостинница были первенцами красотъ Альбіона, которыя увидѣлъ Жуанъ. У вѣдалъ онъ и твою таможню, съ ея деликатными пошлинами, и мальчиковъ твоихъ гостинницъ, кидающихся, какъ угорѣлые, при первомъ звукѣ колокольчика, и твои пакетботы, съ ихъ пассажирами, служащими поживой всѣмъ, живущимъ на водѣ и на морѣ, и наконецъ -- далеко не послѣднее, поражающее неопытныхъ иностранцевъ обстоятельство -- твои длинные счёты, съ которыхъ не дѣлается ни малѣйшей скидки.
LXX.
Даже Жуанъ, не смотря на его безпечность, молодость и великодушіе, и то, что карманы его были наполнены рублями, брилліантами и векселями, вслѣдствіе чего онъ не нуждался въ необходимости опредѣлять свои расходы -- даже и онъ удивился немного, когда его камердинеръ -- хитрый, щегольски-одѣтый грекъ -- представилъ ему и прочёлъ написанный для него счётъ. Впрочемъ, онъ заплатилъ безпрекословно: право дышать воздухомъ въ свободной странѣ, хотя и рѣдко озаряемой солнцемъ, конечно, стоитъ денегъ.
LXXI.
Эй! лошадей! вперёдъ въ Кентербёри! Не жалѣй мостовой и брызгай грязью во всѣ стороны! У! какъ быстро и весело мчатся почтовые кони! Не такъ, какъ въ лѣнивой Германіи, гдѣ они тащатся по дорогѣ, точно везутъ дроги съ покойникомъ, не говоря уже объ остановкахъ почтальоновъ, для подкрѣпленія себя "шнапсомъ". Проклятыя собаки! Сколько ни гни имъ verfluchter'омъ -- они производятъ на нихъ такое же дѣйствіе, какое производятъ молнія на громоотводъ.
LXXII.