Что можетъ быть прекраснѣй свёртковъ золота, очаровательнѣе сундуковъ съ слитками, мѣшковъ съ деньгами и блеска монетъ -- не тѣхъ старыхъ монетъ, на которыхъ головы и доспѣхи изображенныхъ на нихъ завоевателей вѣсятъ ещё менѣе, чѣмъ тонкая пластинка, хранящая ихъ профили, а, напротивъ, добрыя, нестёртыя монеты, на которыхъ вычеканенное среди нетронутаго ободка изображеніе какой-нибудь современной царствующей особы поражаетъ своей мизерностью! Да! ходячая монета -- это современная Аладинова лампа.
XIII.
"Любовь царствуетъ и въ лагеряхъ, и при дворѣ, и въ рощахъ -- подъ сѣнью дубовъ, потому-что любовь -- небо, а небо -- любовь!" {"Пѣснь послѣдняго Минестреля" -- Вальтеръ-Скотта.}. Такъ пѣлъ бардъ, хотя справедливость словъ его довольно трудно доказать (какъ вообще всё въ поэзіи). Можетъ-быть, всё это совершенно справедливо въ отношеніи "сѣни дубовъ", риѳмующейся съ словомъ "любовь", но я готовъ усомниться (почти такъ же, какъ землевладѣльцы сомнѣваются въ правильномъ полученіи своей аренды) въ томъ, чтобъ сентиментальныя чувства могли существовать при дворѣ и въ лагеряхъ.
XIV.
Но если можно оспаривать царство любви, то повсемѣстное владычество денегъ неоспоримо, и, притомъ, однѣхъ только денегъ. Деньги не только владычествуютъ надъ рощами, но даже весьма часто срубаютъ ихъ. Безъ денегъ лагери были бы очень худо населены, а дворы -- вовсе не существовали бы. "Не берите женъ безъ денегъ", сказалъ Мальтусъ. Слѣдовательно -- ясно, что деньги владычествуютъ и надъ любовью, этимъ властелиномъ въ своихъ владѣніяхъ, точно такъ же, какъ дѣвственная Діана владычествуетъ надъ морскимъ приливомъ. Что же касается того, что небо -- любовь, то тутъ такъ же много смысла, какъ и въ томъ, если бы кто-нибудь вздумалъ сказать, что мёдъ есть воскъ. Небо не любовь, а бракъ!
XV.
Всякая любовь, кромѣ любви брачной, воспрещена. А эта послѣдняя хотя и можетъ назваться любовью въ нѣкоторомъ смыслѣ, тѣмъ не менѣе эти два слова весьма рѣдко выражаютъ одно и то же. Любовь можетъ и должна бы уживаться съ бракомъ; но бракъ, къ сожалѣнью, весьма часто существуетъ и безъ любви. Что же касается любви безъ церковнаго оглашенія, то её всегда считаютъ стыдомъ и грѣхомъ, а потому для этого чувства слѣдовало бы избрать другое имя.
XVI.
И такъ, если "дворъ", "лагери" и "рощи" не населены исключительно одними вѣрными мужьями, ни разу ле пожелавшими жены ближняго, то я прямо объявляю, что приведённые мною стихи -- не болѣе, какъ описка, совершенно непонятная въ моёмъ "buon саmerado" Скоттѣ, до-того прославленномъ за свою нравственность, что Джеффри ставитъ его мнѣ въ примѣръ. Вотъ вамъ обращикъ его нравственности.
XVII.