Сколько видѣли мы совершенно противуположныхъ открытій, порождённыхъ геніальностью или пустымъ карманомъ! Одинъ выдумалъ искусственные носы, другой гильотину; тотъ изобрѣлъ способъ ломать кости, а этотъ вправлять ихъ на свои мѣста. Предохранительную оспу слѣдуетъ, конечно, считать антидотомъ конгревовыхъ ракетъ. Ей платимъ мы дань старой болѣзнью, заимствуя новую отъ коровъ.
CXXX.
Изъ картофеля стали дѣлать, какъ говорятъ, очень порядочный хлѣбъ; гальванизмъ заставилъ гримасничать трупы, что, конечно, далеко не такъ полезно, какъ машина, выдуманная человѣколюбивымъ обществомъ, съ помощью которой даромъ приводятся въ чувство задохшіеся. Сколько новыхъ чудесныхъ машинъ выдумано, чтобъ замѣнить ручную пряжу. Говорятъ, мы навсегда освободились отъ оспы. Будемъ надѣяться, что и ея старшій братъ также скоро исчезнетъ! {Непереводимая игра словъ: Small-pox -- оспа, firent рох -- сифилисъ.}
СХХХІ.
Онъ, говорятъ, родомъ изъ Америки, куда, можетъ-быть, и вернётся назадъ. Народонаселеніе увеличивается тамъ такъ быстро, что, говорятъ, уже время пріостановить его ростъ войной, чумой, голодомъ и прочими благами цивилизаціи. Только вопросъ: сдѣлаютъ ли эти бичи человѣчества у нихъ столько вреда, сколько сдѣлалъ у насъ ихъ сифилисъ?
CXXXII.
Нынче -- вѣкъ патентованныхъ изобрѣтеній для убійства тѣла и для спасенія души, и, притомъ, изобрѣтеніи, распространяемыхъ съ самыми лучшими намѣреніями. У насъ есть предохранительная лампа { Лампа безопасности, изобрѣтённая сэромъ Дэви въ 1715 году и предохраняющая тысячи рудокоповъ отъ опасности погибнуть въ рудникахъ.} сэра Гомфроя Дэви, при помощи которой можно безопасно разработывать каменно-угольныя кони, конечно, при соблюденіи предписанныхъ изобрѣтателемъ предосторожностей. Путешествія въ Томбукту и къ полюсамъ безспорно принесутъ человѣчеству больше пользы, чѣмъ избіеніе его при Ватторло.
СХХХІІІ.
Человѣкъ -- загадочнѣйшій и страннѣйшій изъ всѣхъ феноменовъ! Жаль только, что въ этомъ прекрасномъ мірѣ удовольствіе бываетъ грѣхомъ и ещё чаще грѣхъ -- удовольствіемъ. Мало на свѣтѣ людей, которые знаютъ, чѣмъ они покончатъ; но будь это слава, власть, любовь или богатство -- всѣ эти извилистыя дорожки сливаются, въ концѣ концовъ, въ одну, достигнувъ которой -- мы умираемъ, а затѣмъ...
СХХXIV.