Что затѣмъ?-- не знаю, и вы также, а потому -- покойной ночи! Вернёмся къ нашей исторіи. Это было въ ноябрѣ, когда дни перестаютъ быть свѣтлыми, горы начинаютъ бѣлѣть, накинувъ снѣговой плащъ на свои лазурныя одежды, море дико бурлитъ въ заливахъ, разбиваясь шумящими волнами о прибрежныя скалы, а солнце скромно садится въ пять часовъ.
СХXXV.
Ночь, по словамъ ночного сторожа, была туманна. Не было видно ни звѣздъ, ни луны. Вѣтеръ гудѣлъ порывами. Семьи, собравшись въ одну комнату, сидѣли кружками около пылавшихъ очаговъ. Въ этомъ способѣ освѣщенія есть что-то неменѣе привлекательное, чѣмъ даже въ лѣтнемъ безоблачномъ небѣ. Я страхъ какъ люблю вечерній каминъ, съ крикомъ сверчка и всѣми прочими его атрибутами, то-есть -- саладомъ изъ омаровъ, шампанскимъ и дружеской бесѣдой.
СХХXVI.
Пробило полночь. Донна-Джулія лежала въ своей постели и, вѣроятно, спала. Вдругъ за дверями комнаты поднялся страшный шумъ, который могъ бы пробудить мёртвыхъ, еслибъ они никогда не пробуждались прежде по одиночкѣ и не пробудятся со временемъ всѣ разомъ, какъ объ этомъ мы читали въ книгахъ. Въ дверь, запертую на засовъ, послышались торопливые удары кулакомъ, а затѣмъ испуганный голосъ: "сударыня! сударыня! слышите?
СХХXVII.
"Бога-ради, сударыня! это баринъ и съ нимъ половина города! Видалъ ли кто-нибудь такой срамъ! Я, право, не виновата! я стерегла хорошо. Отворите поскорѣй задвижку: они входятъ на лѣстницу и сейчасъ будутъ здѣсь! Можетъ-быть,-- онъ ещё успѣетъ прыгнуть въ окошко: оно не очень высоко!"
СХХXVIII.
Донъ-Альфонсо дѣйствительно явился съ множествомъ друзей, слугъ и факеловъ. Большинство ихъ были женаты и не очень церемонились потревожить сонъ женщины, рѣшившейся украсить тайкомъ лобъ своего супруга. Примѣры такого рода очень заразительны, и если останется безнаказанной одна, то ея примѣру послѣдуютъ и другія.
СХХХІХ.