Но я вдаюсь въ метафизику, въ этотъ лабиринтъ, чья путеводная нить столь же вѣрна, какъ всѣ извѣстныя сродства для изцѣленія изнурённыхъ чахоткой -- этихъ блестящихъ бабочекъ, порхающихъ около умирающаго огня. Всѣ эти размышленія заставляютъ меня возвратиться отъ метафизики къ простой физикѣ, и я вспоминаю красоту иностранокъ, сравнивая её съ нашими драгоцѣнными жемчужинами, этими полярными весенними днями, блещущими какъ солнце и холодными какъ лёдъ.
LXXIII.
Впрочемъ, ихъ лучше сравнять съ добродѣтельными сиренами, у которыхъ до пояса тѣло красавицъ, а внизу рыбій хвостъ. Я не хочу этимъ сказать, чтобы между ними не было вовсе такихъ, которыя удовлетворяютъ свои желанія, а только полагаю, что онѣ поступаютъ при этомъ, какъ русскіе, бросающіеся изъ горячей бани въ снѣгъ. Будучи нравственными въ глубинѣ сердца, хотя и порочными наружно, онѣ, предаваясь горячему увлеченію порока, оставляютъ себѣ выходъ, ведущій въ раскаянію.
LXXIV.
Эти свойства, впрочемъ, не имѣютъ ничего общаго съ ихъ наружностью. Я уже сказалъ, что Донъ-Жуанъ не нашелъ ихъ красивыми на первый взглядъ. Прекрасныя британки имѣютъ обыкновеніе скрывать половину своихъ прелестей -- изъ сожалѣнія, по всей вѣроятности. Онѣ предпочитаютъ закрасться въ ваше сердце тихо и незамѣтно, а не брать его штурмомъ, какъ непріятельскій городъ. Но, разъ овладѣвъ сердцемъ, онѣ (если не вѣрите, то испытайте сами) стерегутъ свою добычу, какъ вашъ вѣрнѣйшій союзникъ.
LXXV.
У британки нѣтъ гордой поступи арабскаго коня или андалузской дѣвушки, возвращающейся отъ обѣдни; она не носитъ свою одежду съ изяществомъ и граціей француженки, а глаза ея не блещутъ огнёмъ Авзоніи. Голосъ ея, хотя и пріятный, не рождёнъ для пѣнія бравурныхъ арій, къ которымъ я до-сихъ-поръ стараюсь привыкнуть, не смотря на то, что прожилъ семь лѣтъ въ Италіи и имѣю -- или, по крайней мѣрѣ, имѣлъ -- слухъ, служившій мнѣ очень хорошо.
LXXVI.
Ни одного изъ этихъ качествъ въ британкѣ нѣтъ, какъ равно нѣтъ и нѣкоторыхъ другихъ, отличающихся смѣлостью и пикантностью, при помощи которыхъ легче всего воздаётся дань дьяволу. Она скупа на улыбки и никогда не рѣшаетъ всего въ первое же свиданье (что, по-моему, было бы гораздо лучше въ интересѣ выигрыша времени и во избѣжаніе лишнихъ хлопотъ). Но если почва требуетъ много времени и труда, то -- разъ воздѣланная -- она вознаграждаетъ насъ сторицей
LXXVII.